03 Октябрь, 2026, 22 Раби ас-сани, 1448
03 Октябрь, 2026, 22 Раби ас-сани, 1448
Известный русский историк-востоковед В. В. Бартольд в книге «Туркестан в эпоху монгольского нашествия» описал состояние оборонительных стен и ворот города Самарканда. Он, опираясь на произведения историков Истахри и Ибн ал-Факих, в частности, писал, что Самарканд вместе с окрестностями, подобно Балху и Бухаре, был окружен стеной в 12 фарсахов (72 километра) с 12 воротами.
Как сообщает «Самаркандский вестник», городские ворота были сооружены из дерева и состояли из двух половинок. За каждыми воротами стояли другие, двойные ворота. Между ними располагались жилища привратников.
Историк Табари приписывает Абу Муслиму постройку стен города. Глава проаббасидского движения в Хорасане Абу Муслим действительно долгое время находился в Самарканде. Он приказал укрепить цитадель и восстановить внешние и внутренние стены города. По его приказу, над крепостной стеной длиной 7,5 фарсахов были сделаны зубцы, а стена разделена на 360 участков. Через каждые 200 гязов на стене были построены боевые сторожевые башни.
Источники не упоминают о воротах, но, естественно, что со временем ветхие ворота были заменены на крепкие, из твердых сортов дерева. Однако где находились все 12 врат Самарканда и как их называли, определить по сей день трудно, так как в источниках информации нет.
То, что цитадель имела двое ворот, установлено точно. А что касается старого города (на Афрасиабе), то там было четверо ворот: Китайские - в сторону Чупан-аты, Навбахорские на западной стороне Афрасиаба (нынешнее кладбище «Санграсон» находилось вблизи этих ворот), Бухарские на севере и Кешские на южной стороне. Мечеть Хизр находится как раз рядом с местом, где стояли Кешские ворота.
Через Кешские ворота поверх арочных галерей по свинцовому желобу питьевая вода подавалось в старый город Афрасиаб. Истахри писал, что видел на этих воротах железную плиту с непонятными письменами. Утверждали, что в письменах на химьяритском языке определяется расстояние до города Сана - столицы Йемена.
Кроме внутренних стен, окружавших шахристан (городские кварталы), Самарканд имел внешние стены окруживший рабадную часть. Истахри ворота внешних стен описывает в такой последовательности: Кухак (на Чупан-ате), Варснин (на Пенджикентской дороге), Фенек, Ривдад (Ак-мечеть), Фаррухшид (Ходжа Абду Берун) и Гадавад.
Историк Макдиси называет восемь ворот: Гадавад, Исбиск, Сухашин, Афшина, Варснин, Кухак, Ривдад и Фаррухшид. Ворота Фенек не упоминаются, значит, одни из ворот - Исбиск или Сухашин - назывались Фенеком. Так как в трех километрах от города было село с названием Фенек, ворота называли по названию этой местности. Село Исбискет находилось в 2 фарсахах (12 километров) от Самарканда. Месторасположение селения Варснин до сих пор неизвестно.
В. Вяткин в своей работе «Материалы к исторической географии Самаркандского вилаята» пишет, что в городской стене (шахристане) Самарканда было шесть ворот. На север вели двое ворот – Шейх-аде (второе название – Пойкабок) и Оханин, что в переводе означает «железные», близ мазара Шахи-Зинда. На восток, в сторону Пенджикента, выходили ворота Фируза. Вяткин перевёл буквально: Бирюзовые. Здесь же был чарбаг Фируза, названный по имени его хозяина Амира Фируза. У мечети Ходжа Нисбатдор находились ворота Сузангарон, а недалеко, в метрах триста, ворота Коризгох, названные впоследствии Ходжа-ахрарскими.
Коризом таджики называют систему получения воды внутри объединённых подземных родников. Действительно, в этом районе много родников, поэтому другое название местности - Чашмаи Чукур (глубокий родник). Вяткин писал, что эти ворота до того назывались Намозгох, так как вели в городскую намозгох (место мусульманских молитв). От ворот Намозгох до мазаров Ходжа Кафшир и Ходжа Ахрар был построен Хиябан (бульвар). Такой же хиябан был построен от ворот Фируза (ныне Каландархона) до темуровского чарбага Булды. Ворота Чорсу находились там, где ныне начинается Университетский бульвар и стоит памятник Амиру Темуру.
Далее В. Вяткин пишет, что стена Кундаланг (и сегодня это название сохранилось) в 1466 году была известна под этим именем. Здесь же были ворота Форун, ведущие в пригородный квартал Форундиза (ныне Ходжа Ахрар). За воротами Форун начинались земли древнего Маймурга, где размещались цитадели согдийских царей. Центром Маймурга считался – Ривдад. Маймург как отдельное государство в 451 году отправляло послов в Китай, что говорит о многом. Сейчас на территории Маймурга расположены Самаркандский, Тайлякский и Ургутские районы. А из ворот Ривдада (Ак–мечеть) можно было попасть в Фагдизу (нынешний Кавчинон) и в Ривдад – центр Маймургского района.
В «Кандии малой», когда речь идёт о завоевании арабами Самарканда, ворота Коризгох названы – Коризистан. Так как «гох» и «истан» на таджикском языке одинаково означают местность. Тут правильны оба названия.
Местом селения Избаск Вяткин называет селение Суфи, значит, можно предполагать, на какой стороне находились эти ворота. Название ворот менялись. Например, раньше Намозгох города находился в местности Коризгох, поблизости ворот Шайхзаде (Пойкабок). Поэтому эти ворота раньше называли Намозгох.
Городские ворота Самарканда считались священными. В «Кандии малой» рассказывается: «Пророк (Мухаммад) сказал: «Есть город (шахристан) за рекою Джейхуном, который называют Самаркандом, а также именуют хранимым городом». Услышав это, Анас спросил Пророка: по какой причине он называется хранимым? Пророк ответил: «Вестник чертога Господня, ангел Гавриил старший (из ангелов) передавал, что за рекою Джейхуном находится город с большим количеством зелени и проточной воды, который называется городом хранимым. Он имеет врата и у каждых врат по пяти тысяч ангелов с распростертыми крыльями, оберегающих жителей этого города. Самый главный ангел имеет тысячу голов, в каждой их которых по тысяче языков, славящих громогласно Господа, ни в чём не нуждающегося: «О, крепкий, о, вечный, о, единый, о, Боже, храни сей город спасаемый». Пророку приписывается и следующее изречение: «В Самарканде откроются врата из врат райских…».
Надписи над воротами Самарканда напоминали путнику, прибывшему в Самарканд, что это мусульманский город и надо уважать религию проживающего здесь народа. Надписи были из Корана короткими и лаконичными типа:
«О, открывающий все ворота!»
Или такое двустишие было написано по приказу Темура (подстрочный перевод):
«На ладони людей всего мира только ветер желания,
А дела совершает только Хозяин Мира».
Адаш ИСТАД.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Факихи, жившие в Бухаре много веков назад и сочетавшие принципы справедливости с научным знанием, вошли в историю под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а», то есть «Семь кади». Их жизнь и научное наследие являются одним из важных источников для понимания того, как формировалось правовое мышление в Мавераннахре. Их научная цепь, в свою очередь, показывает тесную взаимосвязь таких древних центров знаний, как Бухара, Уструшана, Самарканд и Фергана.
В истории существуют города, название которых неразрывно связано с определёнными направлениями науки и знаний. Бухара – один из таких городов. На протяжении веков здесь развивались хадисоведение, тафсир, фикх, калам, суфизм и другие науки. Одновременно формировалась богатая интеллектуальная традиция, направленная на обеспечение справедливости в обществе, разрешение споров и регулирование правовых отношений.
Среди ярких представителей этой школы следует особо отметить факихов, известных под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Семь кади».
В исламской цивилизации институт кадия был не просто административной должностью, а одним из важных общественных институтов, служивших обеспечению справедливости и правопорядка. Кади выполнял ответственные функции по рассмотрению споров, вынесению решений на основе норм шариата и защите законных интересов людей.
С распространением ислама в Центральной Азии этот институт также постепенно совершенствовался. Бухара же стала одним из основных центров развития ханафитского фикха.
В источниках целый ряд факихов, живших в Бухаре и пользовавшихся уважением среди народа благодаря своим глубоким знаниям, благочестию, честности и приверженности справедливости, упоминается под названием «Семь кади».
Речь идёт не о семи кадиях, живших одновременно, а о цепи учёных, которые в разные периоды занимались фикхом и судебной деятельностью и оставили после себя богатое научное наследие. То обстоятельство, что их могилы находятся в историческом комплексе «Чор-Бакр» в Бухаре, ещё более повышает историческое значение этого места.
По этой причине комплекс также известен в народе под названием «Мазарат аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Мавзолеи семи кади».
Одной из наиболее примечательных особенностей истории «Семи кади» является то, что во главе этой цепи стоит имя великого факиха Абу Джафара аль-Уструшани, происходившего из региона Уструшаны.
Его полное имя – Абу Джафар Мухаммад ибн Амр (Умар) ибн Сулейман аш-Шу‘аби аль-Уструшани. Точная дата рождения учёного неизвестна. В источниках годом его смерти указываются 400/1010 или 404/1013 годы.
Абу Джафар аль-Уструшани получил начальное образование на своей родине, в Уструшане. Позднее он прибыл в Бухару, где занимался судебной деятельностью и стал одним из выдающихся факихов своего времени.
В его научном становлении важную роль сыграли взаимные связи таких крупных центров знаний, как Уструшана, Бухара и Багдад. Первым наставником учёного был его дядя Лукман ибн Шу‘айб ибн Сулейман аль-Уструшани.
Позднее он обучался у известного бухарского факиха Абу Бакра Мухаммада ибн Фадля аль-Камари аль-Бухари, а также у великого багдадского ханафитского учёного Абу Бакра Ахмада ибн Али ар-Рази аль-Джассаса.
Уже сама цепь учителей одного учёного показывает, насколько широко в то время были налажены обмен знаниями и интеллектуальные связи между Мавераннахром и исламским миром.
Научное наследие Абу Джафара аль-Уструшани также весьма значительно. Ему приписываются такие труды по фикху, как «аль-Джами‘ аль-Кабир», «аз-Зиядат» и «Кифаят аш-Ша‘би».
Особое значение имеет «Кифаят аш-Ша‘би», считающийся одним из важных источников для изучения развития ханафитского фикха в Мавераннахре. Рукописные копии этого произведения, хранящиеся в Институте востоковедения имени Абу Райхана Беруни Академии наук Республики Узбекистан, также свидетельствуют о его научной ценности.
Ещё один известный представитель цепи «Семи кади» – Абу Зайд ад-Дабуси. Его полное имя – Абу Зайд Убайдуллах ибн Умар ибн Иса ад-Дабуси.
Учёный родился в селении Дабусия, расположенном между Бухарой и Самаркандом, и в эпоху Караханидов занимал должность кади. Поэтому в источниках он также упоминается под именем «Кади Зайд».
Одной из особенностей научной деятельности ад-Дабуси, сделавшей его знаменитым, было систематическое изучение различий между правовыми взглядами в рамках направления «‘ильм аль-хилаф» – науки о разногласиях в правовых вопросах.
С точки зрения современного правоведения особенно интересны принципы сопоставления различных правовых позиций, анализа их аргументации и формирования обоснованного вывода по конкретному вопросу.
Особое значение в этом отношении имеет труд учёного «Та’сис ан-Назар». В нём внимание уделяется теоретическому анализу вопросов фикха и сопоставлению различных правовых позиций.
Абу Зайд ад-Дабуси умер в 430/1039 году и был похоронен в мавзолее «Кудат ас-Саб‘а».
Другие учёные, упоминаемые в составе «Семи кади», также оставили заметный след в развитии правового мышления Мавераннахра.
Особое место среди них занимает Абу Ибрахим Исмаил ибн Мухаммад ибн Абдуллах аль-Мустамли аль-Бухари. Этот учёный, живший в 358/968–434/1043 годах, глубоко знал науки фикха и суфизма. Его труд «Шарх ат-Та‘арруф» считается одной из важных частей его научного наследия.
Бади‘ ад-Дин Ахмад ибн Умар аль-Бухари жил в XII веке и известен своим произведением «Фатава Бади‘ ад-Дин».
Захир ад-Дин Мухаммад ибн Ахмад аль-Бухари занимал должности кади и мухтасиба Бухары. Учёный умер в 619/1222 году. Ему принадлежат такие труды, как «аль-Фаваид аз-Захирийя» и «аль-Фатава аз-Захирийя».
Ахмад ибн Амр ибн Муса аль-Бухари также упоминается как один из учёных, занимавших должность кади в Самарканде и Бухаре.
В качестве седьмого представителя цепи встречается имя аз-Завзани. Однако поскольку под этим нисба были известны несколько учёных, вопрос о том, кто именно входил в состав «Семи кади», требует дополнительного источниковедческого исследования.
Это свидетельствует о том, что данная тема всё ещё имеет аспекты, которые недостаточно изучены.
Интересно, что в исторических источниках встречаются различные сведения и о количестве учёных, входивших в состав «Семи кади».
В труде Му‘ина аль-Фукара «Тарих-и Муллазаде» приводятся сведения о кладбище «Семи кади» Бухары и учёных, похороненных там.
В более поздних исследованиях этот список был расширен, и в научный оборот также вошло понятие «Кудат Тис‘а» – «Девять кади».
Арабский исследователь Субхи Джамиль аль-Хайят, опираясь на труд Шаха Валиуллаха ад-Дихляви «аль-Инсаф», также относит к числу великих правоведов Бухары таких учёных, как Абу-ль-Юср аль-Баздави, Фахр аль-Ислам аль-Баздави, Абу-ль-Ма‘али Ахмад аль-Баздави и Кази-хан Узгенди.
Каждый из них внёс значительный вклад в развитие фикха и усуль аль-фикха в Мавераннахре.
Таким образом, термин «Семь кади» может выступать не столько как строго закрытый список, сколько как понятие, обозначающее историческую традицию, сформировавшуюся в правовой и научной среде Бухары.
Изучение истории «Семи кади» открывает ещё одну важную истину: в Средние века наука и знания не ограничивались рамками одного города или региона.
Уструшана, Бухара, Самарканд, Дабусия и Фергана образовывали единое взаимосвязанное научно-культурное пространство.
Абу Джафар аль-Уструшани, получив образование в Уструшане и продолжив деятельность в Бухаре; Абу Зайд ад-Дабуси, происходивший из Дабусии и получивший известность в научной среде Бухары; связь с этой цепью таких учёных, как Баздави и Кази-хан Узгенди, – всё это яркие примеры интеллектуальной мобильности того времени.
В этом смысле феномен «Семи кади» рассказывает не только о самой Бухаре. Он показывает, каким образом формировалось и развивалось правовое мышление во всём Мавераннахре.
В эпоху Первого Ренессанса и последующие столетия в Мавераннахре были достигнуты выдающиеся результаты в различных областях науки и знаний. В рамках этого процесса фикх и правовое мышление также сформировали прочную научную основу.
Цепь «Семи кади» является одним из важных проявлений этого процесса.
В жизни и трудах этих учёных важное место занимали вопросы справедливости, правопорядка, регулирования отношений между людьми и разрешения споров на основе научного знания.
Поэтому изучение наследия «Семи кади» – это не только исследование биографий исторических личностей. Через это наследие можно понять, каким образом в Центральной Азии формировались научные основы правовой культуры и представлений о справедливости.
Сегодня большое значение имеют глубокое изучение рукописей, связанных с этими учёными, восстановление их цепей «учитель – ученик», сравнительный анализ сведений из различных источников и широкое представление их научного наследия общественности.
Ведь «Семь кади» Бухары – это история не одной эпохи и не одного города. Это яркое выражение многовековой традиции справедливости, науки и правового мышления, сформировавшейся в Мавераннахре.
Автор: Муслим Атаев, доктор исторических наук (DSc), iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 