Полумесяц использовался в качестве символа в самых разных частях земного шара с глубокой древности. В Коране говорится: «Они спрашивают тебя о новолуниях. Скажи [, о Мухаммад]: «[Новолуния] определяют время для людей и для совершения Хаджа». Благочестие не в том, чтобы входить в дома с их задней стороны, благочестив тот, кто богобоязнен. Входите же в дома через двери, бойтесь Аллаха, — быть может, вы преуспеете» (Сура «аль-Бакара», 2/189).
Кроме того, в Коране сообщается, что Аллах установил лунные фазы, чтобы люди могли исчислять время: «Он — тот, кто даровал солнцу сияние, а луне — свет и установил для нее периоды, чтобы вы могли определять счет годов и счисление [времени]. Все это Аллах сотворил только по справедливости. Он разъясняет Свои знамения для тех, кто ведает [истину]» (Сура «Юнус», 10/5).
Также в Коране описывается, как движение Луны по орбите является знамением для людей: «Для луны Мы предопределили [разные] состояния, пока она не становится изогнутой, подобно высохшей пальмовой ветви. Солнцу не следует догонять луну, и ночь не опережает день, и каждый из них плывет по небосводу» (Сура «Йа Син», 36/39-40).
Полумесяц считается одним из доказательств существования Аллаха и Его могущества. Во многих аятах говорится, что Луна предназначена для служения людям, также Аллах несколько раз клянется ею.
В хадисах полумесяц в основном упоминается в связи с определением времени поста и паломничества. Ибн Хаджар аль-Аскалани передавал от Ибн Юнуса, что Посланник Аллаха (салляллаху алейхи ва саллям) вручил Сааду ибн Малику ибн Убайсиру аль-Азди, явившемуся в Медину в качестве посланца, черное знамя с изображением полумесяца, чтобы он передал его своему племени.
Всё это показывает, что, хотя в разных цивилизациях прошлого изображение полумесяца и несло в себе какие-то другие смыслы, использование его мусульманами в качестве символа счастья, радости и воскрешения не является чем-то предосудительным.
Как сообщает islamisemya.com, символ полумесяца появился в исламском мире уже с VII века При Омейядах, в соответствии с традицией, оставшейся со времен Сасанидов, чеканились монеты с изображением полумесяца и звезд. При Муавие, Хаджадже ибн Йусуфе, а после них – при наместнике Табаристана Умаре ибн Аля, их композицию менять не стали, только к полумесяцу со звездами добавлялись «слова свидетельства» и аяты. Этот символ был позже принят в государствах сельджуков, хорезмшахов, а также использовался на монетах Ильханидов.
Историк Мирхонд писал, что правитель Газневидов Сабук Тегин использовал полумесяц как символ в своей армии. В войске, направленном в 1082 году императором Генрихом IV против Папы Григория VII, были сицилийские солдаты-мусульмане, у которых на груди имелось изображение золотого полумесяца.
Когда крестоносцы захватили Иерусалим, то на Купол Скалы установили золотой крест. Салахуддин Айюб, отвоевав город в 1187 году, заменил его полумесяцем со сведенными концами. Однако еще раньше Алп-Арслан завоевал город Ани в 1064 году, велел убрать крест с собора, превращенного в мечеть и водрузить на его место полумесяц, привезенный из Ахлата. Таким образом, можно заявить, что с XI века полумесяц стал использоваться как знак или символ, противопоставлявшийся христианскому кресту. Это явление получило широкое распространение после завоевания Константинополя турками.
Полумесяц, а иногда даже два или три полумесяца, можно было увидеть на флагах разных мусульманских государств – от Андалусии до мамлюкского Египта. Вместе с мечом Зульфикаром он был основным мотивом на знаменах Османской империи. Османская империя, которая стала культурной наследницей предыдущих исламских государств, распространив свое влияние по обширной территории, сделала этот символ универсальным.
Сегодня он используется как символ такими организациями, как Красный Полумесяц, Зеленый Полумесяц (организация, борющаяся с распространением алкоголя и наркотиков), а также сам по себе или в композициях с одной или несколькими звездами украшает флаги таких стран, как Азербайджан, Алжир, Камерун, Турецкая Республика Кипр, Малайзия, Мавритания, Пакистан, Сингапур, Тунис и Туркменистан.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана