Туризм, стратегический сектор экономики Узбекистана, сильнее всех других пострадал от коронакризиса. В 2019 году отрасль достигла наивысших показателей за всю свою историю, а Узбекистан, по оценке Всемирной туристской организации при ООН, оказался в пятерке стран с наиболее динамично развивающейся туристической отраслью. COVID-19 прервал стремительный подъем узбекского туризма. Но инвестиции в этом секторе не прекращались даже в самые сложные месяцы пандемии, сообщает Kursiv.kz.
Туристический сектор Узбекистана демонстрирует взрывной рост с 2018 года. После упрощения визового режима и введения электронных виз самый явный показатель – посещаемость республики иностранными туристами – увеличился более чем в четыре раза в сравнении с цифрами 2016 года, а в 2019-м отрасль установила новое достижение – 6,7 млн туристов.
2020 год тоже обещал стать рекордным – Узбекистан планировал принять 7,5 млн туристов. Пандемия перечеркнула эти планы, а туристическим итогом года стало четырехкратное падение показателей отрасли и всего 1,5 млн человек, посетивших страну. Причем 1,2 млн туристов побывали в Узбекистане до объявления карантина.
По данным Министерства туризма и спорта РУз, большая часть иностранных туристов, побывавших в Узбекистане в 2020 году, – жители стран Центральной Азии. До прошлого года лидерами по посещаемости РУз были граждане Казахстана, однако в 2020 году чаще всего в республику приезжали кыргызстанцы (33,8%), доля казахстанцев составила 28,2%. Как минимум каждый пятый турист был из Таджикистана (22,4%), доля граждан России и Туркменистана составила 5,4 и 4% соответственно.
Из стран дальнего зарубежья Узбекистан чаще всего в 2020 году посещали подданные Турции – 1,4% от общего турпотока, Китая (0,5%), Южной Кореи (0,4%), Индии (0,3%) и Украины (0,2%).
Койко-места пошли в рост
Наплыв гостей в доковидные годы проявил проблемные зоны туристической отрасли Узбекистана. Главная – нехватка средств размещения. В начале 2020 года, по данным Министерства туризма и спорта РУз, в стране насчитывалось 1,2 тыс. объектов инфраструктуры гостеприимства. Общий номерной фонд был равен 26,1 тыс. и рассчитан на 54,8 тыс. койко-мест.
Появлению новых объектов размещения в республике способствовала программа субсидирования строительства отелей, стартовавшая в 2019 году и рассчитанная до конца 2023 года.
Государство покрывает расходы застройщиков в размере 40 млн сумов ($4,6 тыс.) за один номер для трехзвездочных гостиниц и 65 млн сумов ($7,6 тыс.) за номер в «четырех звездах».
Для увеличения числа высококлассных гостиниц мировых брендов из бюджета республики выделяется финансирование роялти организаций в следующем объеме: первые 50 гостиниц категории 3 звезды – ежегодно в эквиваленте по $200 за номер и первые 30 четырехзвездочных отелей по $400 за номер каждый год.
В октябре 2020 года кабмин РУз утвердил меры поддержки туристического бизнеса в период пандемии. В частности, предусмотрено возмещение процентных расходов по кредитам, превышающим основную ставку Центробанка, но не более 10 %. Субсидирование также распространяется на займы для строительства средств размещения, приведение объектов в соответствие новым санитарно-гигиеническим нормам, пополнение оборотных средств в размере до 1 млрд. сумов ($95 тыс.).
Всего же для поддержки предпринимателей отрасли были учреждены 56 видов различных льгот и преференций.
До 2025 года количество гостиниц в стране должно вырасти до 2,4 тыс., а номерной фонд – увеличиться до 64 тыс.
Власти также упростили порядок и требования к получению лицензии на данный вид деятельности. В результате в стране резко выросло число гостевых домов и хостелов, которые помогли принять в 2019 году рекордный поток туристов.
Перерыв на пользу
Возникшую из-за пандемии паузу бизнес и власть активно использовали для развития туристической инфраструктуры. В популярных среди гостей регионах открылись крупные гостиничные комплексы, другие объекты размещения и досуга туристов, номерной фонд Узбекистана в 2020 году увеличился на 3 тыс.
В стране на стадии завершения находятся 86 гостиниц, среди которых Hempton by Hilton в Ташкенте, а также японские и европейские бренды, начато строительство Hyatt Regency в Бухаре заявил вице-премьер правительства РУз, министр туризма и спорта Азиз Абдухакимов. Он добавил, что только в Ташкенте необходимо построить около 10–15 отелей вместимостью 120–150 номеров каждый.
По данным Всемирного совета по туризму и путешествиям, в 2019 году доля туризма в ВВП страны составила 2,5%, а общий вклад в ВВП – $ 1,3 млрд.
Модернизация туристического сектора в республике проходит в рамках принятой президентом Шавкатом Мирзиёевым «Концепции развития сферы туризма в Узбекистане на 2019–2025 годы». Программа предусматривает увеличение к 2025 году доли туриндустрии в ВВП республики до 5%, объема экспорта туризма – до $2,1 млрд, рост числа туристов – до 9 млн, из которых 2 млн – граждане дальнего зарубежья.
Для увеличения экспорта туризма Узбекистану необходимо продвигать свой туристический бренд в приоритетных странах, уверен директор по развитию цифрового туризма АО «Русатом инфраструктурные решения» Андрей Сулейков.
«Нужно делать путешествие в Узбекистан модным», – говорит он.
По мнению Сулейкова, туристическая привлекательность республики строится на сочетании нескольких факторов: безопасность, древняя история и культура, простые логистика и процедура получения виз.
Сооснователь узбекской компании Art Hostel Group Павел Вольф полагает, что, несмотря на невысокие внутренние цены, республика не входит в список дешевых стран для путешествий.
«Из-за того что авиаперелеты к нам довольно дорогие, как и туры, нас не будут выбирать как дешевое направление. Нашей страной интересуются люди, которым интересно что-то новое, или те, кто любит историю Центральной Азии», – отметил он.
Данные aviasales.uz показывают, что в 2020 году полет экономклассом из России в Узбекистан в марте мог обойтись в среднем в $200, цена авиабилета из Казахстана «туда и обратно» год назад также была в районе $200. Сейчас стоимость перелета из Алматы в Ташкент составляет около $100. Из Турции в Узбекистан в 2020 году можно было долететь за $250, а сейчас полет обойдется в $360 в один конец.
По мнению сооснователя Igmar Apart Hotel Марины Тен, странам развивающегося туристического рынка, к которым относится и Узбекистан, нужно понимать, что отрасль вернется к уровню 2019 года только через несколько лет.
«У нас нет моря, известных достопримечательностей, за которыми едут туристы. Конечно, есть историческая архитектура и национальная кухня, но этого недостаточно для быстрого восстановления. На помощь туризму нужно привлекать лоукостеров с их недорогими авиабилетами. Узбекистан – это страна, в которую приезжают люди с небольшим достатком, и для их возвращения нужно либерализовать авиасообщение», – отметила отельер.
Ставка на своих
Из-за ограничений, вызванных пандемией, Узбекистан сосредоточился на развитии внутреннего туризма. С 2016 по 2019 год число граждан, путешествующих по республике, постоянно росло, перед пандемией эта цифра достигла 14,7 млн человек.
«Многие могут себе позволить индивидуальную поездку в Самарканд, купить билеты на поезд или поехать на машине. Средний бюджет для туриста-одиночки – 100–200 тыс. сумов ($10–20. – «Курсив»). В стране большое население, и это хороший потенциал для развития внутреннего туризма», – заявил Павел Вольф.
«У нас один из сегментов – экотуризм, и могу сказать, что количество участников однодневных походов стало выше в два раза. Может, это связано с тем, что люди засиделись дома или у них не было выбора. Но количество путешествующих по стране и участвующих в сложных поездках стало выше», – отметил основатель туристического сообщества «Таинственный Узбекистан» Шароф Эгамбердиев.
С 1 марта 2021 года в Узбекистане начал действовать внутренний туристический сбор в размере 0,4% – 980 сумов ($0,09) от базовой суммы расчета за каждый день пребывания в гостиницах. Сбор не входит в налоговую базу проживания, а все собранные средства направят на поддержку внутреннего туризма и предпринимателей.
В то же время указом президента была утверждена система скидок для локальных путешественников. Так, авиабилеты будут продаваться с дисконтом 25%, а если его приобрести через туроператоров, то можно получить дополнительную скидку в 15%. Похожая система будет действовать и на поездах – скидка в 15% при покупке билета через туроператора и дополнительный дисконт 10% на гостиничные услуги. Итого турист сможет сэкономить до 50% расходов на поездку. Данная система господдержки уже начала действовать в республике.
Для поддержки туристического бизнеса в период кризиса правительство утвердило порядок предоставления льгот и субсидий. Предприниматели были освобождены от уплаты земельного налога и налога на имущество. Налог на прибыль снижен на 50%, а социальные выплаты с 12 до 1%. Также было приостановлено погашение кредитов, а часть процентов по ним была возмещена из государственных средств.
Инвестиционный потенциал
Повышенное внимание к туристическому сектору Узбекистана сегодня проявляют зарубежные инвесторы. Согласно инвестиционной программе на 2020–2022 годы, в отрасль планируется привлечь $904,6 млн, из которых $885 млн пойдут на новое строительство. В качестве инвестиционных преимуществ республики Агентство по привлечению иностранных инвестиций отмечает безопасность, более 9 тыс. достопримечательностей, свободные туристические и экономические зоны и улучшение текущего законодательства в сфере туризма.
Активность на этом рынке проявляют инвесторы из Индии, Китая и Турции, которые планируют возведение ряда объектов инфраструктуры гостеприимства и досуга гостей.
Зарубежный бизнес участвует и в приватизации туристических госактивов. Так, 80,1% доли гостиницы «Узбекистан» за $23,2 млн приобрела сингапурская компания Bashan Investment Group PTE LTD, а здание гостиницы «Чорсу» за $17 млн купила инвестиционная компания из ОАЭ Ittihad International Investment LLC. Также планируется приватизация Hyatt Regency Tashkent за $110 млн из средств инвестфонда The Abu Dhabi Uzbek Fund.
Наибольший интерес зарубежные инвесторы проявляют к столице Узбекистана. В 2020–2022 годах в Ташкенте планируют реализовать 14 проектов в сфере туризма общей стоимостью $429,5 млн. В июне прошлого года японская H.I.S. Holdings начала строительство гостиницы за $13 млн. Сдача объекта намечена на конец 2021 года. В декабре 2020 года в столице открылся первый отель сети Marriott стоимостью $10 млн.
До 2023 года в столице планируется реализовать 90 проектов, из них 66 – гостиницы на 3596 номеров и 7050 мест, 12 торгово-развлекательных центров, девять парков и три центра ремесленников....
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана