В октябре 2014 года сотрудники Свердловского областного краеведческого музея Александр Фроленко, Константин Аникин и Николай Неуймин обнаружили каталог музея Уральского общества любителей естествознания, составленный в 1898 году его хранителем Дмитрием Ивановичем Лобановым.
Знакомясь с содержанием издания, они случайно наткнулись на запись о том, что в фондах музея некогда хранился фрагмент оградки гробницы Темура. Сообщение это, естественно, вызвало повышенный интерес: музейщики захотели разыскать редкий экспонат. Выяснив, что фрагмент экспонировался на Сибирско-Уральской научно-промышленной выставке 1887 года в Екатеринбурге, они обратились за подтверждением к ее каталогу и сопровождающим его документам.
Стало известно, что кусок мраморной решетки, принадлежавший когда-то генерал-лейтенанту А. Баранову, 15 сентября 1887 года был предоставлен им комитету по устройству Сибирско-Уральской выставки, а затем подарен Уральскому обществу любителей естествознания (УОЛЕ). Фрагмент этот был тогда же выставлен в отдельной витрине в номинации «Древности», а его владельца, по итогам выставки, наградили большой серебряной медалью. Затем, вплоть до 1920 года, самаркандская редкость неизменно выставлялась в постоянной экспозиции музея.
Однако затем устоявшаяся жизнь этого хранилища древностей была нарушена: начались скитания его экспонатов. Вместе с другими ценностями коллекции фрагмент оградки из мавзолея Темура некоторое время находился в подсобном помещении екатеринбургской церкви на Вознесенской горке, затем в подвале печально известного Ипатьевского дома, в других временных хранилищах города. А потом, почти в течение целого столетия, пролежал забытым и никем не востребованным в запаснике местного краеведческого музея.
После изучения имевшихся документов сотрудники музея приступили к поискам уникального экспоната. И спустя две недели поиски увенчались успехом - упомянутый фрагмент был найден. У музейщиков, обнаруживших самаркандскую древность, возникла идея воссоздать историю этой находки и устроить в Екатеринбурге выставку одного экспоната, которая могла бы познакомить всех желающих с эпохой Темура, туркестанскими походами русской армии, архитектурными шедеврами Самарканда и личностью генерала А. Баранова. Сотрудников музея интересовал целый ряд вопросов: подлинность фрагмента, наличие его аналогов в музеях Самарканда, история реконструкции оградки мавзолея Темура, публикации на эту тему в Узбекистане. В результате совместных исследовательских поисков и был собран материал, легший в основу этой статьи.
Фрагмент представляет собой мраморный обломок 96 сантиметров в длину, 15 сантиметров в ширину и 5 сантиметров в толщину. Весит этот фрагмент около 20 килограммов. Мраморная решетка, окружавшая захоронение Темура и его родственников, была установлена в 1447 году по приказу его внука Улугбека. Долго ли она существовала в своем первозданном виде – неизвестно. Но вполне возможно предположить, что за прошедшие с той поры четыре столетия она не раз подвергалась деформациям. По свидетельствам мемуаристов, в первые годы после завоевания Туркестана власти не обращали никакого внимания на творящееся безобразие. И этим ловко пользовались дельцы разных мастей, продающие или приобретающие за бесценок уникальные памятники. Потому-то приобретение фрагмента с могилы Темура было обычным фактом тогдашней купли-продажи.
Сохранилось авторитетное письменное свидетельство, что в период пребывания в Самарканде полковника Баранова первоначальная оградка могил в мавзолее Темура уже была разрушена. И потому офицеру, возвращающемуся на родину, было, вероятно, не накладно приобрести ее фрагмент у какого-то местного дельца. Вот это свидетельство, принадлежащее известному ученому-краеведу Николаю Александровичу Маеву: «В прежнее время могильный камень Темура окружен был изящною резною мраморною решеткою; теперь – от решетки сохранился только небольшой кусок. По приказанию генерал губернатора решетка будет реставрирована и, по сохранившемуся случайно образцу, заказана будет другая, алебастровая решетка».
Судя по свидетельству графини П. Уваровой, побывавшей в Самарканде в 1890 году, можно утверждать, что приказание главы края было вскоре исполнено: могильные камни были «обведены низкою алебастровою прорезною решеткой».
В XX веке мавзолей Амира Темура не раз подвергался реставрационным работам. Так, например, в 1916 году был практически полностью переложен свод над склепом и заново переделаны каменные полы. Естественно, что и решетка, окружавшая могильные плиты верхней части усыпальницы и опиравшаяся на этот разобранный пол, не могла сохраниться в прежнем виде. Масштабные реставрационные работы в мавзолее продолжались с перерывами с 1950-х по 1970-е годы.
Последним по времени серьезным изменениям усыпальница Темура подверглась в 1996 году, когда республика готовилась отметить 660-летие со дня его рождения. По фотографиям и обмерным чертежам, сделанным в XIX веке российскими специалистами, были восстановлены два минарета. Что касается екатеринбургской находки, то она представляет собой бесценное свидетельство ушедшей эпохи и нуждается в дальнейшем изучении и сохранении.
Рустам ГАНИЕВ, кандидат исторических наук, “Самаркандский вестник”
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Диалог культур и религиозных традиций часто находит самое яркое воплощение в архитектуре. Хотя практика привлечения западных зодчих к строительству исламских храмов зародилась еще в XIX веке, в XX и XXI веках это явление вышло на принципиально новый уровень. Создание крупнейших национальных и знаковых исламских комплексов стали доверять ведущим европейским архитекторам. Переосмысляя древние каноны через призму модернизма, постмодернизма и высоких технологий, они создали мечети, вошедшие в историю мировой архитектуры, передает Исламосфера.
Паоло Портогези
Паоло Портогези называют главным теоретиком европейского постмодернизма и одним из самых авторитетных итальянских зодчих XX века. Профессор крупнейших университетов Италии, главный редактор влиятельных архитектурных журналов и директор Венецианской биеннале, Портогези обладал уникальным даром соединять исторические стили с футуризмом.
Именно он возвел грандиозный комплекс Римской мечети, строительство которой велось более десяти лет (1984–1995). Мечеть стала крупнейшей в континентальной Западной Европе, вмещая до 12 000 человек. Портогези виртуозно интегрировал исламскую геометрию в ландшафт «вечного города», создав внутри молитвенного зала переплетающиеся многовекторные колонны, напоминающие деревья. Сам мастер называл Римскую мечеть одной из трех своих главных работ за всю жизнь.
Другим проектом такого рода для выдающегося архитектора стала Большая мечеть Страсбурга, открытая в 2012 году. Портогези удивил Европу смелой конструкцией: архитектор создал огромный футуристический купол, который парит над залом без единой внутренней опорной колонны.
Готфрид и Пауль Бёмы
Семья Бём — это прославленная потомственная династия немецких архитекторов. Самый известный ее представитель, Готфрид Бём, является неоспоримым патриархом немецкого брутализма. Он был удостоен Притцкеровской премии — высшей мировой награды в области архитектуры. Всю жизнь Бёмы были известны возведением монументальных, величественных католических соборов из бетона и стекла по всей Германии. Тем удивительнее стал их приход в исламское зодчество.
Центральная мечеть Кёльна, открытая в 2018 году, была спроектирована Готфридом и Паулем Бёмами совместно в рамках их семейного архитектурного бюро. Проект кардинально изменил представление о европейских исламских центрах. Вместо глухих стен архитекторы создали летящую конструкцию из бетона и прозрачного стекла в форме раскрывающегося бутона, символизирующую открытость мусульманской общины. Комплекс, обрамленный двумя тонкими 55-метровыми минаретами, признан одним из главных архитектурных шедевров современной Германии.
Гленн Мёркатт
Живая легенда австралийской архитектуры, лауреат Притцкеровской премии и золотой медали Американского института архитекторов, Гленн Мёркатт знаменит своим бескомпромиссным экологическим подходом: он работает без большой команды, лично чертит каждый эскиз и проектирует здания, идеально приспособленные к солнцу, ветру и ландшафту. Проектируя Австралийский исламский центр в Ньюпорте (Мельбурн), Мёркатт полностью переосмыслил исламский канон, отказавшись от традиционных куполов и минаретов. Вместо этого он спроектировал плоскую модернистскую крышу, увенчанную каскадом масштабных стеклянных кристаллов-фонарей. Эти разноцветные фонари улавливают яркое австралийское солнце и в зависимости от времени суток окрашивают молитвенный зал изнутри чистым зеленым, желтым, синим и красным светом. Австралийский исламский центр был открыт в мае 2017 года.
Мишель Пинсо
Французский архитектор, ставший личным зодчим короля Марокко Хасана II, Мишель Пинсо был мастером колоссальных, технологически сложных масштабов, опережавших свое время.
Пинсо спроектировал одно из самых грандиозных религиозных сооружений XX века – Великую мечеть Хасана II в Касабланке. Открытая в 1993 году, мечеть была возведена на гигантской платформе прямо над водами Атлантического океана. Архитектор оснастил её инновациями: раздвижной автоматической крышей, полами с подогревом и лазерным лучом на вершине минарета, бьющим в сторону Мекки. Минарет мечети высотой 210 метров на протяжении десятилетий удерживал статус самого высокого религиозного сооружения на планете.
Заключение
Примеры Паоло Портогези, династии Бёмов, Гленна Мёркатта и других западных архитекторов доказывают: ценности и эстетика ислама обладают глобальным, универсальным характером. Они способны вдохновлять на создание шедевров мастеров по всему миру, независимо от их культурной принадлежности. Опыт выдающихся западных зодчих показывает, как современные мировые архитектурные тренды и технологии могут гармонично интегрироваться в мусульманскую традицию, обогащая палитру форм культового зодчества XXI века.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана