В октябре 2014 года сотрудники Свердловского областного краеведческого музея Александр Фроленко, Константин Аникин и Николай Неуймин обнаружили каталог музея Уральского общества любителей естествознания, составленный в 1898 году его хранителем Дмитрием Ивановичем Лобановым.
Знакомясь с содержанием издания, они случайно наткнулись на запись о том, что в фондах музея некогда хранился фрагмент оградки гробницы Темура. Сообщение это, естественно, вызвало повышенный интерес: музейщики захотели разыскать редкий экспонат. Выяснив, что фрагмент экспонировался на Сибирско-Уральской научно-промышленной выставке 1887 года в Екатеринбурге, они обратились за подтверждением к ее каталогу и сопровождающим его документам.
Стало известно, что кусок мраморной решетки, принадлежавший когда-то генерал-лейтенанту А. Баранову, 15 сентября 1887 года был предоставлен им комитету по устройству Сибирско-Уральской выставки, а затем подарен Уральскому обществу любителей естествознания (УОЛЕ). Фрагмент этот был тогда же выставлен в отдельной витрине в номинации «Древности», а его владельца, по итогам выставки, наградили большой серебряной медалью. Затем, вплоть до 1920 года, самаркандская редкость неизменно выставлялась в постоянной экспозиции музея.
Однако затем устоявшаяся жизнь этого хранилища древностей была нарушена: начались скитания его экспонатов. Вместе с другими ценностями коллекции фрагмент оградки из мавзолея Темура некоторое время находился в подсобном помещении екатеринбургской церкви на Вознесенской горке, затем в подвале печально известного Ипатьевского дома, в других временных хранилищах города. А потом, почти в течение целого столетия, пролежал забытым и никем не востребованным в запаснике местного краеведческого музея.
После изучения имевшихся документов сотрудники музея приступили к поискам уникального экспоната. И спустя две недели поиски увенчались успехом - упомянутый фрагмент был найден. У музейщиков, обнаруживших самаркандскую древность, возникла идея воссоздать историю этой находки и устроить в Екатеринбурге выставку одного экспоната, которая могла бы познакомить всех желающих с эпохой Темура, туркестанскими походами русской армии, архитектурными шедеврами Самарканда и личностью генерала А. Баранова. Сотрудников музея интересовал целый ряд вопросов: подлинность фрагмента, наличие его аналогов в музеях Самарканда, история реконструкции оградки мавзолея Темура, публикации на эту тему в Узбекистане. В результате совместных исследовательских поисков и был собран материал, легший в основу этой статьи.
Фрагмент представляет собой мраморный обломок 96 сантиметров в длину, 15 сантиметров в ширину и 5 сантиметров в толщину. Весит этот фрагмент около 20 килограммов. Мраморная решетка, окружавшая захоронение Темура и его родственников, была установлена в 1447 году по приказу его внука Улугбека. Долго ли она существовала в своем первозданном виде – неизвестно. Но вполне возможно предположить, что за прошедшие с той поры четыре столетия она не раз подвергалась деформациям. По свидетельствам мемуаристов, в первые годы после завоевания Туркестана власти не обращали никакого внимания на творящееся безобразие. И этим ловко пользовались дельцы разных мастей, продающие или приобретающие за бесценок уникальные памятники. Потому-то приобретение фрагмента с могилы Темура было обычным фактом тогдашней купли-продажи.
Сохранилось авторитетное письменное свидетельство, что в период пребывания в Самарканде полковника Баранова первоначальная оградка могил в мавзолее Темура уже была разрушена. И потому офицеру, возвращающемуся на родину, было, вероятно, не накладно приобрести ее фрагмент у какого-то местного дельца. Вот это свидетельство, принадлежащее известному ученому-краеведу Николаю Александровичу Маеву: «В прежнее время могильный камень Темура окружен был изящною резною мраморною решеткою; теперь – от решетки сохранился только небольшой кусок. По приказанию генерал губернатора решетка будет реставрирована и, по сохранившемуся случайно образцу, заказана будет другая, алебастровая решетка».
Судя по свидетельству графини П. Уваровой, побывавшей в Самарканде в 1890 году, можно утверждать, что приказание главы края было вскоре исполнено: могильные камни были «обведены низкою алебастровою прорезною решеткой».
В XX веке мавзолей Амира Темура не раз подвергался реставрационным работам. Так, например, в 1916 году был практически полностью переложен свод над склепом и заново переделаны каменные полы. Естественно, что и решетка, окружавшая могильные плиты верхней части усыпальницы и опиравшаяся на этот разобранный пол, не могла сохраниться в прежнем виде. Масштабные реставрационные работы в мавзолее продолжались с перерывами с 1950-х по 1970-е годы.
Последним по времени серьезным изменениям усыпальница Темура подверглась в 1996 году, когда республика готовилась отметить 660-летие со дня его рождения. По фотографиям и обмерным чертежам, сделанным в XIX веке российскими специалистами, были восстановлены два минарета. Что касается екатеринбургской находки, то она представляет собой бесценное свидетельство ушедшей эпохи и нуждается в дальнейшем изучении и сохранении.
Рустам ГАНИЕВ, кандидат исторических наук, “Самаркандский вестник”
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
5–6 ноября 2026 года в городе Палангкарая, столице провинции Центральный Калимантан, состоялась третья ежегодная Международная конференция Индонезийского общества социологии религии (AISOR) под названием «На пути к эко-публичной теологии: власть, благочестие и экологическая политика» (Toward Eco-Public Theology: Power, Piety, and Environmental Politics).
Как сообщает IQNA со ссылкой на "Культурный центр Ирана в Индонезии", в конференции приняли участие выдающиеся ученые и представители академических кругов из разных стран, включая профессора Мелани Найхоф (Prof. Melanie Nyhof) из Колледжа Карридж (США) и профессора Минако Сакаи (Prof. Minako Sakai) из Университета Нового Южного Уэльса (UNSW Canberra, Австралия), а также исследователи из Индонезии и других стран Азии.
Мероприятие было организовано Государственным институтом христианских религиозных исследований Палангкарая (IAKN) в сотрудничестве с Индонезийским обществом социологии религии (AISOR).
Яхья Джахангири, представитель Культурного центра Исламской Республики Иран в Индонезии, выступил в качестве одного из основных докладчиков. В своем выступлении он изложил философские, коранические и теологические основы защиты природы в исламской мысли и подчеркнул необходимость развития диалога между исламом и христианством в вопросах прав животных, экологии и практической теологии.
Джахангири отметил, что глобальные экологические кризисы невозможно решить исключительно научно-техническими методами. Для преодоления этих вызовов необходима фундаментальная трансформация в мышлении человека относительно бытия и природы. Он подчеркнул, что до тех пор, пока отношение человека к природе остается чисто утилитарным и потребительским, технологический прогресс не сможет исправить ситуацию.
Различия между исламской «зеленой теологией» и западным антропоцентризмом
Джахангири провел различие между западными подходами и исламской концепцией:
- Западный подход: Часто фокусируется на антропоцентризме, где защита окружающей среды рассматривается прежде всего через призму интересов человека (качество жизни, ресурсы для будущих поколений).
- Исламский подход: Предлагает экоцентрическую модель, в которой природа обладает внутренней ценностью. Защита природы является не только вопросом пользы для человека, но и морально-теологической обязанностью перед Творцом.
Природа как проявление Божественных имен и атрибутов
С точки зрения исламской философии и суфизма, природа — это не набор неодушевленных объектов, а живая реальность, являющаяся отражением Божественных имен и атрибутов. Джахангири напомнил о концепции «халифата» (наместничества) человека на Земле: человек не является абсолютным владельцем природы, а выступает её ответственным хранителем, обязанным поддерживать баланс и справедливость.
Он также сослался на аяты Корана, в которых говорится о том, что все творения совершают «тасбих» (славословие Богу) в соответствии со своей сущностью. Таким образом, отношения человека с природой должны строиться на принципах умеренности, довольства малым (кинаат), отказа от расточительства и уважения к правам всех живых существ.
Паломничество (Хадж) как практическая школа экологического воспитания
В завершение своего выступления Джахангири назвал обряд Хаджа «практической лабораторией» для обучения милосердному отношению к природе. Он отметил, что исламские предписания во время паломничества (запрет на охоту и повреждение растительности в состоянии ихрама) наглядно демонстрируют необходимость соблюдения этических границ даже во время совершения важнейших религиозных обрядов.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана