20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
Памятник архитектуры Самарканда - мавзолей Ходжи Дониёра построен в начале 20 века на южной стороне крепости Афросиаб на берегу ручья Сияб. Родник возле мавзолея считается в народе святым.
Мавзолей святого Ходжи Дониёра или пророка Даниила считается местом захоронения пророка, почитаемого в трех мировых религиях - иудаизме, христианстве и исламе. Царь Навуходоносор наградил его дорогими подарками и включил в число своих близких людей за мудрое толкование увиденного сна. С приходом персов царь Дарий возвел Даниила в ранг руководящих страной людей. Подобное возвышение пророка породило зависть придворных царя. Эти люди оклеветали святого и его по приказу царя бросили в ров к голодным львам, но животные не тронули его. Тогда по приказу царя самих клеветников бросили в яму и львы разорвали их на части.
Пророк Даниил дожил до освобождения персидским царем еврейских пленников, но из-за старости не смог вернуться на родину и был с почестями похоронен в городе Сузы (ныне Мосул, Ирак). Но позже среди историков возникла некоторая путаница относительно места захоронения святого. В книге "Кандия" Абул Хакима Самарканди читаем:
"В Самарканде есть родник, один из райских источников, а рядом ручей Оби-Рахмат. По мнению историков, источник вытекает из главы гробницы пророка Даниила и является причиной исцеления и здоровья, а часть воды течет в сторону Боги Майдана и впадает в Оби-Рахмат. Выше находится могила пророка Даниила, и люди считают его пророком, приносящим благословение".
Но современные ученые до сих пор не пришли к единому мнению, когда и как в Самарканде появился мавзолей пророка Даниила. По одной из версий, великий полководец Амир Тимур не смог завоевать Сузы во время своей семилетней войны в Малой Азии (1397-1404 гг.). Тогда Амир Тимур услышал от некоторых людей, что город охраняют мощи пророка Даниила. Амир Тимур заключил соглашение с осажденными, пообещав не трогать их имущество и не брать пленных в рабство, а взамен предложил отвезти в Самарканд часть мощей святого, то есть его правую руку, чтобы она защищала его государство от всякого рода бедствий. После погребения святого в Самарканде у изголовья могилы забил источник, жители города и его окрестностей до сих пор считают эту воду благословенной и употребляют ее. Но, по мнению ученых, эта версия противоречит обычаям и правилам ислама, то есть беспокоить прах умерших в исламе нельзя. Поэтому некоторые исследователи полагают, что великий полководец привез из Суз в Самарканд лишь горсточку земли с могилы пророка и приказал построить мавзолей как символ успешной победы в военной кампании.
По мнению других исследователей, религиозная община евреев, существовавшая до исламской религии, принесла в Самарканд часть мощей пророка Даниила, а местные огнепоклонники отнеслись к ним с уважением и разрешили построить мавзолей на окраине города. Действительно культурные остатки вокруг мавзолея археологи относят к VII-VI векам до нашей эры, что соответствует времени жизни пророка Даниила. Христиане также могли привезти мощи пророка в Самарканд, ведь известно, что во времена правления византийского императора Зенона Исаврийского часть мощи Даниила была перенесена в Константинополь (ныне Стамбул).
На северной стороне мавзолея до сих пор растет 500-летнее фисташковое дерево. Примечательно, что это полузасохшее дерево вновь зацвело в 1996 году после посещения могилы и освящения дерева Патриархом Московским и всея Руси Алексием II. Внутри мавзолея мы видим самую длинную гробницу в мире. Его длина 18 метров. Высота гробницы с южной стороны 90 см, с северной 160 см, а северная сторона немного шире двух метров, потому что с этой стороны установлена квадратная сагана. На подоконнике мавзолея, обращенном на север, на противоположной стороне саганы, стоит небольшой камень с арабскими надписями, который местные жители называют "камнем желаний". Паломники пытаются поднять или хотя бы переместить этот камень с места.
И, наконец, существует также мнение, что в мавзолее был похоронен один из соратников Кусама ибн Аббаса, сына дяди пророка Мухаммеда. Самаркандский историк Абу Тахирходжа в книге "Самария" пишет: "Могила Ходжи Дониёра находится на окраине города Самарканда, под северной стеной крепости Афросиаб. Рядом с мавзолеем протекает река Сиёб. Люди считают ее могилой пророка Даниила, но она находится в провинции Мосул. Иные говорят, что эта могила является могилой одного из соратников Кусама ибн Аббаса. Могила засыпана зарафшанскими камнями. Как говорят люди, Ходжа Дониёр был очень набожным. На изголовье могилы у ручья Сиёб также находится родник Ходжи Дониёра. Ее воду люди считают святым и целебным, пьют ее и купаются в ней".
В книге, изданной во времена царской России, представлена гравюра с изображением мавзолея пророка Даниила. Там мы видим, что вокруг него в то время было небольшое крыльцо и мечеть, а вокруг могилы было размещено шесть камней, на которых были установлены шесты с символами священников и святых. Камни сохранились до сих пор, но шесты нет.
В конце XIX века над этой могилой был построен мавзолей. Основная дорога, ведущая к нему, проходит через древний город Афросиаб, а чуть выше мавзолея построена вход-арка. Ее остатки сохранились до сих пор, и она была построена в то же время, что и мавзолей. Нынешний мавзолей над могилой Хазрата Дониёра был построен в начале XX века Махмудом-старшим, мастером самаркандских мыловаров. Потому что Хазрат Дониёр считается покровителем производителей мыла.
Мавзолей претерпел множество реконструкций. Со временем был окружен стеной, и для доступа к нему построена трехступенчатая лестница. При этом гробница покрыта ониксом и черным мрамором. На фотографии, сделанной в начале XX века, у мавзолея было шесть куполов, а сейчас у него пять куполов. С северной стороны мавзолея верхняя часть здания украшена куполами из жженого кирпича с двух углов. Они построены в европейском стиле. В интерьере использованы применявшиеся в тот период арки, поддерживающие купола.
В 2001 году во время археологических раскопок вокруг комплекса были обнаружены остатки мечети XVI века. Алтарь мечети направлен в сторону Мекки. По словам старейшин, мечеть была разрушена во время Второй мировой войны по неизвестным причинам. Стены здания построены методом "чупкори", то есть кирпичные стены армированы деревянными балками, крыши заложены на кирпичном основании. При тщательном изучении нижней части южной стены мечети там были обнаружены кирпичи XVII века. Арочные стены были построены на месте гораздо более старой стены, удерживающей склон скалы. Кирпичи здесь и под южной стеной датируются концом XIV - началом XV веков.
Джахангир ДЖУРАЕВ, гид-экскурсовод ансамбля Регистан, аспирант Международного университета туризма «Шелковый путь», «Самаркандский вестник».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 