«Фергана» продолжает публикацию исторических очерков Андрея Кудряшова, посвященных культовым местам Узбекистана и ритуалам зиёрата. Сегодняшний материал рассказывает о «столпе» ордена Накшбандийя, средневековом суфии Ходже Ахраре.
Явления Пророка и Иисуса Христа
Спустя полвека после кончины знаменитого ташкентского святого Хавенди ат-Тахура родовая вотчина богустанских ишанов в долине Чарвак подарила Центральной Азии нового мусульманского подвижника, который стал одним из влиятельнейших людей своей эпохи. В 1404 году в поселке Богустан в семье потомков шейха Умара Вали появился на свет правнук шейха ат-Тахура Насираддин Убайдуллах ибн Махмуд. Имя Убайдуллах, слуга Аллаха, он получил потому, что родился в Ночь предопределения, — 27-ю ночь священного месяца Рамадан. Согласно исламу именно в эту ночь Аллах через архангела Джабраила открыл пророку Мухаммаду первую суру Корана.
По преданию, как и положено будущему святому, Насираддин Убайдуллах проявлял необычные качества с самых первых минут своей жизни. Сорок дней он не пил молока матери и выдержал, таким образом, свой первый пост. Когда же родители собрали односельчан на торжество «срезания первого волоса», пир пришлось отменить, потому что пришло известие о смерти Тимура (Тамерлана).
В детстве и юности Убайдуллах сторонился обычных забав своих сверстников, предпочитая им уединение на мазарах святых предков и изучение суфийской мудрости. Часто он настолько погружался в зикр хафи — мысленное повторение имен Всевышнего, что даже посреди шумного базара не замечал ничего вокруг. Подвижническое призвание юноши было очевидно, поэтому в 22 года родители отправили его на учебу в лучшие медресе Самарканда, где на мазаре святого Кусам ибн Аббаса, известного как Шахи Зинда (живой царь), ему являлись во время радений пророк Мухаммад и Иса Пайгамбар (Иисус Христос).
Следуя призванию дервиша, Насираддин Убайдуллах отправился из Самарканда в Бухару, чтобы приобщиться к духовному наследию шейха Бахауддина Накшбанди — основателя мистического братства Накшбандийя. В 1430 году, услышав о выдающемся последователе Накшбанди ишане Якубе ибн Османе аль-Чархи, Убайдуллах пешком отправился на его поиски в труднодоступных Гиссарских горах. Когда он наконец достиг горного поселка Халкату, где располагалась обитель аль-Чархи, то был настолько изможден, что впал в беспамятство и двадцать дней пролежал в лихорадке. Местные жители даже думали, что молодой дервиш умрет.
Однако он пришел в себя и стал обучаться у аль-Чархи. Тот очень скоро убедился в призвании молодого суфия и признал его духовные достижения. В результате Убайдуллах получил из рук учителя иршад — грамоту, дававшую право быть суфийским наставником. Помимо прочего, это означало и то, что через Якуба аль-Чархи им была получена силсила — преемственная благодать суфийских учителей. Затем молодой шейх перебрался в Герат, где еще пять лет был послушником знаменитого учителя суфизма Саида Табризи.
Вместе с иршадом аль-Чархи передал Насираддину Убайдуллаху и завет Бахауддина Накшбанди о том, что «сердце всегда должно быть с Богом, а руки в труде». Провозглашенный орденом Накшбандийя завет скромности и трудолюбия в те времена означал отказ его последователей от отшельничества и жизни на подаяние — в пользу активного участия в жизни общества. Крайние формы мистического аскетизма, практикуемые в основном последователями суфийского ордена Яссавийя, в свое время органично сочетались с кочевым или полукочевым укладом жизни тюркских племен. Однако в период правления Тамерлана и его ближайших потомков в Центральной Азии утверждались идеи крепкой государственности. Орден Накшбандийя изначально был больше распространен в среде оседлых земледельцев и городских ремесленников. Он и далее приспосабливал свою доктрину к их жизненному укладу. Постепенно этот орден даже начал оспаривать власть у светских правителей — в первую очередь духовную, но и не только.
Кто убил султана?

В 1432 году шейх Насираддин Убайдуллах вернулся в Ташкент, где весьма настойчиво и последовательно реализовывал на практике принцип активного участия в жизни общества. Вскоре его прозвали Ходжа Ахрар — то есть посвященный Богу. Позже к его имени стали добавлять и эпитет вали — святой провидец. Своих последователей Ходжа Ахрар учил, что задача духовного искателя состоит не только в собственном спасении, но и в спасении человечества. Нельзя решить эту задачу, отрекаясь от мирских забот, таких, как повседневное ремесло или обработка земли, участие в жизни общества и даже политика.
Поначалу молодой шейх вел в Ташкенте жизнь, напоминавшую жизнь его прадеда Хавенди ат-Тахура, — много молился, мало говорил, сторонился дурных людей и мест увеселения, носил простую одежду, был попечителем больных, вдов и сирот. Позже Ходжа Ахрар заинтересовался земледелием, арендовал участок в один акр рядом с Паркентом, взял пару волов у родственников в Богустане и начал обрабатывать землю. По его словам, все это он делал в соответствии с указаниями, полученными им в мистических видениях после зикра. С самого начала ему удивительным образом удавалось правильно выбирать культуры для каждой конкретной почвы. Как следствие, он собирал необыкновенные урожаи. Это очень пригодилось в 1430 году. Тогда из-за засухи в регионе случился голодный год, и Ходжа Ахрар открыл свои закрома для народа. Такой шаг прославил его и привлек к нему сердца многих и многих соотечественников.
Вскоре число последователей Ходжи Ахрара стало исчисляться тысячами. Среди прибывавших издалека учеников были весьма знатные и богатые люди. По традиции они делали наставнику подарки и подношения, большую часть которых шейх, тоже согласно традиции, тратил на благотворительность — чем также увеличивал свою славу и авторитет. Значительная часть подношений переходила ордену Накшбандийя, в кругу духовных руководителей которого Ходжу Ахрара стали именовать кутбом — столпом или «полюсом» веры. По свидетельствам современников, при жизни святого ему лично принадлежали тысячи гектаров земли под Ташкентом и Самаркандом, неисчислимые стада овец, табуны лошадей и верблюдов. При этом сам Ходжа Ахрар старался жить и выглядеть очень скромно, ничем не выделяться в толпе и огромные средства тратил на строительство медресе и мечетей.
Знаменитый поэт и писатель тех лет Алишер Навои в своей книге «Насаим аль-мухаббат мин шамаиль аль-футувват» («Дуновения любви») писал о Ходже Ахраре: «Многие мусульманские повелители Хорасана, Азербайджана и других стран, от Рума и Египта до Китая и Индии, считали себя сподвижниками Ходжи и его подданными». Другой современник, персидский поэт Нуриддин Абдурахман ибн Ахмад Джами, писал про Ходжу Ахрара: «Ходжа Ходжей — человек, осознающий сущность предмета. Перед его святостью, внешним видом и силой духа люди падали ниц».
Советские историки, проникнутые духом «научного атеизма», приписывали Ходже Ахрару причастность к заговору, в результате которого был убит внук Тамерлана, просвещенный правитель Самарканда, философ и астроном Мухаммад Тарагай ибн Шахрух Улугбек. Однако никаких документальных доказательств этой версии нет.
Султан Мирзо Улугбек действительно был убит в октябре 1449 года по приказу своего сына Абд аль-Латифа. Вскоре после его смерти в государствах Тимуридов началась кровавая междоусобная война. Абд аль-Латиф царствовал всего полгода, в мае 1450 года он был убит воином Улугбека Бобо Хусейном в пригороде Самарканда. Новый временщик Абдуллах ибн Ибрахим продержался на троне год, после чего был свергнут и убит правнуком Тимура, султаном Абу Саидом. Последний призвал к себе на помощь хана кочевых узбеков Абу-л-Хайра, а перед решающей битвой за Самарканд в 1451 году лично приезжал за духовным благословением к Ходже Ахрару.
Святой на должности советника

После победы Абу Саида Ходжа Ахрар был приглашен ко двору нового султана и стал его ближайшим советником, а также духовным наставником его сыновей. Некоторые историки считают, что с этого времени власть фактически перешла к Ходже Ахрару. После чего культурный ренессанс времен Мирзо Улугбека в Центральной Азии сменился наступлением религиозного контрренессанса. Все явления, признанные не соответствующими шариату, сурово искоренялись из общественной жизни. Значительно усилилась роль мусульманского духовенства в государственном управлении. Вместе с тем в 1460 году Ходжа Ахрар добился от султана Абу Саида отмены кабального налога тамга. Налог этот взимался с местного населения еще со времен монгольского господства, но никак не согласовывался с нормами ислама и шариата. Кроме того, Ходже Ахрару удалось заметно смягчить чагатайскую систему наказаний, принятую в империи Тимуридов. Оба изменения положительно сказались на развитии ремесел и сельского хозяйства во всем регионе.
Перед отъездом в Самарканд шейх Убайдуллах на свои средства построил для жителей Ташкента Пятничную соборную мечеть. Она была возведена возле старейшего рынка Чорсу — в том самом месте, где девять веков назад приказал заложить первую мечеть основатель города Яхья ибн Асад Саманид. Насираддин Убайдуллах ибн Махмуд Ходжа Ахрар Шаши в почете и благоденствии дожил до 85 лет и умер в 1489 году. На его могиле был установлен большой белый мраморный камень, на котором были высечены многочисленные эпитафии на арабском языке.
Спустя четырнадцать лет после смерти Ходжи Ахрара племена кочевых узбеков под предводительством Мухаммада Шейбани-хана завоевали Ташкент, а вскоре распространили свою власть на Самарканд и Бухару. Их победоносному нашествию некоторое время оказывал сопротивление только потомок Тимура и ташкентских ханов, молодой эмир Ферганы Захираддин Мухаммад Бабур, позже основавший империю Великих Моголов в Северной Индии. Бабур, прославившийся не только как полководец, но и как философ и поэт, был большим почитателем Ходжи Ахрара. В частности, основной богословский трактат Насираддина Убайдуллаха «Рисалаи Валидия» («Родительское послание»), посвященный познанию Аллаха и внутренней жизни ордена Накшбандийя, был переведен Бабуром с персидского языка на тюркский.
Тем временем в Центральной Азии правители из династии Шейбанидов, опасавшиеся влияния ордена Накшбандийя, конфисковали все земли и имущество семьи Ходжи Ахрара. Правда, сам орден распустить они не пытались. Более того, в XVI веке шейбанидские правители Ташкента построили рядом с Пятничной мечетью Ходжи Ахрара знаменитое медресе Кукельдаш («Молочный брат»), которое и сейчас остается действующим мусульманским учебным заведением. Кроме этого, были укреплены, восстановлены или достроены многие культовые здания на площади Хаст Имам и возле мавзолея Хавенди ат-Тахура, где был возведен мавзолей Юнус-хана Моголистанского.
Через 200 лет Ташкент, ставший столицей Туркестанского генерал-губернаторства Российской империи, потрясли ужасные землетрясения — в 1866, 1868 и 1886 годах. Последнее было особенно разрушительным и уничтожило почти все старинные здания города, включая многие памятники на площадях Хаст Имам и Эски Джува. Устоял только мавзолей шейха Хавенди ат-Тахура. Пятничная мечеть Ходжи Ахара у рынка Чорсу пострадала очень сильно и была восстановлена лишь через двадцать лет — на деньги, дарованные мусульманам Ташкента российским императором Александром III, отчего она даже получила в народе название «Царская мечеть».

В наши дни паломники любят посещать мемориальный комплекс Ходжи Ахрара, построенный в 1630 году советником эмира Бухары Имамкули-хана, визирем Надиром Диван-Беги. Как уже говорилось, изначальные постройки — мечеть, медресе и ханака — сильно пострадали во время разрушительных землетрясений конца XIX века. Однако их исторический облик был аккуратно восстановлен в ходе целого ряда реконструкций, осуществлявшихся с начала XX века до наших дней. И хотя сегодня комплекс находится в черте города Самарканда, его характеризует атмосфера покоя и уединенности. Паломников здесь обычно больше, чем иностранных туристов. Примечательно и то, что Ходжа Ахрар, пожалуй, единственный из почитаемых в Узбекистане мусульманских святых и подвижников, чья популярность в народе почти не украшена легендами о каких-либо чудесах или сказочных подвигах.
Андрей Кудряшов / "Фергана"

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана