20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
Его звали Абу Иса Мухаммад ибн Иса ибн Сура. Он родился в 209 году по мусульманскому летоисчислению (824 год по григорианскому календарю) в городе Термезе (современный Узбекистан), расположенном недалеко от северной границы Афганистана. Именно поэтому он и получил прозвание ат-Тирмизи.
Как сообщает islamisemya.com, Тирмизи — один из выдающихся знатоков хадисов и знаменитый мыслитель. Он получил традиционное образование в Хорасане, занимаясь с 8 лет религиозными науками. Его учителями были имамы аль-Бухари и Муслим. Однажды Бухари сказал ему: «Я получил больше выгоды из общения с тобой, чем ты пользы от моих уроков». После кончины наставника никто в Хорасане не мог сравниться с Абу Исой ат-Тирмизи в знании, памяти, благочестии и воздержании.
В 28 лет Тирмизи совершил паломничество в Мекку. Он продолжал получать знания от других шейхов. Когда Абу Иса вернулся на родину, то уединился и стал вести аскетический образ жизни. Это вызывало уважение местного населения, и вскоре группа учеников регулярно приходила слушать проповеди Тирмизи.
В это же время он работал над книгами «Илал аш-Шариа» и «Хатм ал-Аулия», в которых рассуждает об Исламе и любви к Аллаху. Тирмизи первым среди мусульманских авторов писал о зикре. Он теоретически обосновал представления об аулия, поставив их в один ряд с пророками и посланниками Всевышнего. Идеи имама получили развитие у Ибн Араби, который нередко включал в свои сочинения большие фрагменты из его трактатов.
Число сочинений Тирмизи приближается к восьмидесяти. Они оказали огромное влияние на развитие мусульманской мысли, однако вызвали недовольство правителей. Опасаясь преследований, имам покинул родину. Он перебрался сначала в Балх, а затем — в Нишапур, где приобрёл многочисленных сторонников. Когда в результате изменения политической ситуации противники ат-Тирмизи были вынуждены эмигрировать, он смог вернуться в родной город.
Ат-Тирмизи составил сборник хадисов «аль-Джами», который позднее получил название «Сунан». Ещё при жизни имама это произведение завоевало авторитет среди знатоков хадисов: автор показал его учёным Хиджаза, Ирака и Хорасана, и те положительно отозвались об этом труде. Тирмизи сам сказал об этом сборнике: «Жилище, где находится эта книга, подобно дому, в котором живёт Пророк Мухаммад». Его труд является одним из шести самых авторитетных сборников хадисов с произведениями имамов аль-Бухари и Муслима.
Имам Тирмизи много путешествовал в поисках хадисов, встречался со знатоками из Ирака и Хиджаза, с выдающимися повествователями — Ахмадом ибн Ханбалом и Абу Давудом. Он стремился установить доверительные отношения с людьми, которые сообщали хадисы. Это позволило Тирмизи зафиксировать имена, фамилии и титулы передатчиков. Он включил в сборник некоторые комментарии к аятам Корана, а одна из книг посвящена Пророку (салляллаху алейхи ва саллям).
Абдулла ибн Мухаммад аль-Ансари назвал «Сунан» ат-Тирмизи более удобным для работы, чем сборники аль-Бухари и Муслима. Ибо их произведения понятны только высокообразованным учёным, тогда как сборник Тирмизи легко воспринимается и алимами, и непрофессионалами. К «Сунан» было написано множество комментариев. Самыми известными из них являются «Гутуль-мугтази» Суюти и «Тохватуль-ахваз» Мубаракфуруни.
Ат-Тирмизи был очень образованным человеком, имевшим представление о буддийских, христианских и манихейских учениях. Современники, отдавая должное широте его кругозора и глубине познаний, называли его «Аль-Хаким аль-Тирмизи» — «мудрец из Термеза».
Ат-Тирмизи отличался глубокими знаниями, превосходной памятью и редкой набожностью. При упоминании Аллаха он часто плакал, поэтому к старости ослеп. Тем не менее, имам не прекратил поездки в поисках хадисов и закончил «Сунан», будучи незрячим. Аль-Хаким Абу Ахмад сказал: «Я жил в Хорасане в то время, когда умер Мухаммад ибн Исмаил аль-Бухари. После него не осталось никакой опоры в науке, в деле подвижничества, кроме Абу Исы. Тирмизи пролил много слез, впоследствии лишился зрения и так прожил долгие годы».
О замечательной памяти Тирмизи ходили легенды. Он никогда не забывал единожды услышанное. Однажды по дороге в Мекку имам встретил учёного-хадисоведа, от которого ранее узнал новые изречения Пророка (салляллаху алейхи ва саллям). Тирмизи думал, что записи у него с собой, и спросил у учёного согласия прочитать их, чтобы проверить на наличие ошибок. Обнаружив, что у него нет с собой этих бумаг, имам взял чистый лист и стал «читать» хадисы по памяти. Когда учёный заметил хитрость, то отругал Тирмизи за то, что тот зря отнял его время. Имам же уверял хадисоведа, что он прекрасно запомнил высказывания Пророка (салляллаху алейхи ва саллям). Но учёный всё равно не верил, даже когда Тирмизи прочитал хадисы наизусть. Тогда имам попросил алима сообщить ему новые хадисы. Тот так и сделал: рассказал ещё 40. И Тирмизи повторил их все безошибочно, тем самым продемонстрировал свою великолепную память.
Хаким аль-Уммат в сборнике «Аль-Миск аз-Заки» описал другую историю. В одной из поездок Тирмизи, будучи уже незрячим, вдруг остановился на дороге. Окружающие полюбопытствовали, почему он так поступил. Имам же ответил, что на этом месте должно расти дерево, корни которого мешают путникам. Но спутники видели лишь чистую дорогу. Тирмизи разволновался, так как хорошо помнил, что ранее здесь было дерево. Он попросил попутчиков расспросить об этом местных жителей: «Если вы выясните, что никакого дерева тут не существовало, тогда я прекращу рассказывать хадисы Пророка (салляллаху алейхи ва саллям) из-за моей слабой памяти». Однако старожилы признали, что здесь действительно росло дерево, которое убрали из-за того, что оно мешало путешественникам.
Старость ат-Тирмизи провёл на родине, куда он вернулся после вынужденной эмиграции. Умер Абу Иса Мухаммад ат-Тирмизи в возрасте 70 лет, 13 числа месяца Раджаб в 279 году по Хиждре (892 год по григорианскому календарю).
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 