Бисмиллаҳир Роҳманир Роҳийм
Чай был впервые введен в употребление в Китае и получил широкое распространение как лекарственное средство, но вскоре его начали пить и для удовольствия.
Предполагается, что знакомство тюрок с этим напитком насчитывает две тысячи лет. Его остатки были обнаружены в бронзовой чаше, относящейся к началу I века до н.э., когда гунны в значительной степени находились под китайским влиянием. Первой страной за пределами Китая, где он начал употребляться, стала Япония. Появившись во дворце императора в начале VIII в., чай позднее распространился среди простых людей. Его выращивание в стране началось а IX в., а в XII в. это делалось уже массово.
По данным издания Исламосфера, появление чая в Средней Азии относят к XII веку. Согласно преданиям, начало этому положил Ходжа Ахмад Ясави. Однажды в близкой к китайской границе деревне в Туркестане ему предложили отведать этот напиток. Чай снял с него усталость, и Ахмад Ясави рекомендовал его всем. Однако тюрки отошли от культуры чаепития, мигрировав на запад из-за монгольского нашествия.
Позже с чаем познакомились жители Индии, Монголии, Ирана и Ближнего Востока. У Сефевидов в XVII в. он стал напитком, употребляемым в любое время года, а в Исфахане открылись предприятия под названием «чай-и хитаихане» (китайский чайный дом).
В России с чаем познакомились позже, чем в исламском мире и у монголов. Таким образом, этот напиток стали широко употреблять и тюркские народы, такие как казахи, туркмены и узбеки, которые находились под властью Российской империи.
В распространении чая в Османской империи наряду с дипломатическими связями османов со Средней Азией свою роль сыграли миграции из этого региона в Анатолию и Стамбул. Также османы начали популяризировать напиток в арабском мире, а в XIX в. этим занялись европейцы. Сами жители Запада познакомились с чаем в результате географических открытий и колониальной экспансии. В этот период такие производимые в колониях продукты, как кофе, чай, шоколад и сахар, взяли на себя ту экономическую и культурную роль, которую в Средние века играли специи.
Поворотным моментом в истории чая стал 1833 год, когда Ост-Индская компания потеряла монополию на торговлю с Китаем. С этого времени англичане начали выращивать чай в Северной Индии. В конце 1850-х годов в районе Дарджилинг у подножия Эвереста были заложены основы обширных гималайских плантаций. Во второй половине века чай ассам (индийский) развернул мировые рынки в сторону Англии. Выращивание чая в Индии привело к его массовому потреблению в соседнем Иране. Во времена Каджаров в 1897 году в этой стране было начато и его выращивание. Производство на Цейлоне, одном из крупнейших сегодня экспортеров чая, началось в 1870 году.
Хотя Россия стала выращивать чай в 1818 году, только полвека спустя она смогла наладить производство на Кавказе, в частности в регионе Озургети в Грузии. В XX веке чаеводство в России расширилось до Ленкоранского района на побережье Каспийского моря, который сегодня входит в состав Азербайджана. Вместе с этим в середине XIX в. племя сакар начало выращивать чай в Туркменистане, сохраняя производство до 1930-х годов.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Диалог культур и религиозных традиций часто находит самое яркое воплощение в архитектуре. Хотя практика привлечения западных зодчих к строительству исламских храмов зародилась еще в XIX веке, в XX и XXI веках это явление вышло на принципиально новый уровень. Создание крупнейших национальных и знаковых исламских комплексов стали доверять ведущим европейским архитекторам. Переосмысляя древние каноны через призму модернизма, постмодернизма и высоких технологий, они создали мечети, вошедшие в историю мировой архитектуры, передает Исламосфера.
Паоло Портогези
Паоло Портогези называют главным теоретиком европейского постмодернизма и одним из самых авторитетных итальянских зодчих XX века. Профессор крупнейших университетов Италии, главный редактор влиятельных архитектурных журналов и директор Венецианской биеннале, Портогези обладал уникальным даром соединять исторические стили с футуризмом.
Именно он возвел грандиозный комплекс Римской мечети, строительство которой велось более десяти лет (1984–1995). Мечеть стала крупнейшей в континентальной Западной Европе, вмещая до 12 000 человек. Портогези виртуозно интегрировал исламскую геометрию в ландшафт «вечного города», создав внутри молитвенного зала переплетающиеся многовекторные колонны, напоминающие деревья. Сам мастер называл Римскую мечеть одной из трех своих главных работ за всю жизнь.
Другим проектом такого рода для выдающегося архитектора стала Большая мечеть Страсбурга, открытая в 2012 году. Портогези удивил Европу смелой конструкцией: архитектор создал огромный футуристический купол, который парит над залом без единой внутренней опорной колонны.
Готфрид и Пауль Бёмы
Семья Бём — это прославленная потомственная династия немецких архитекторов. Самый известный ее представитель, Готфрид Бём, является неоспоримым патриархом немецкого брутализма. Он был удостоен Притцкеровской премии — высшей мировой награды в области архитектуры. Всю жизнь Бёмы были известны возведением монументальных, величественных католических соборов из бетона и стекла по всей Германии. Тем удивительнее стал их приход в исламское зодчество.
Центральная мечеть Кёльна, открытая в 2018 году, была спроектирована Готфридом и Паулем Бёмами совместно в рамках их семейного архитектурного бюро. Проект кардинально изменил представление о европейских исламских центрах. Вместо глухих стен архитекторы создали летящую конструкцию из бетона и прозрачного стекла в форме раскрывающегося бутона, символизирующую открытость мусульманской общины. Комплекс, обрамленный двумя тонкими 55-метровыми минаретами, признан одним из главных архитектурных шедевров современной Германии.
Гленн Мёркатт
Живая легенда австралийской архитектуры, лауреат Притцкеровской премии и золотой медали Американского института архитекторов, Гленн Мёркатт знаменит своим бескомпромиссным экологическим подходом: он работает без большой команды, лично чертит каждый эскиз и проектирует здания, идеально приспособленные к солнцу, ветру и ландшафту. Проектируя Австралийский исламский центр в Ньюпорте (Мельбурн), Мёркатт полностью переосмыслил исламский канон, отказавшись от традиционных куполов и минаретов. Вместо этого он спроектировал плоскую модернистскую крышу, увенчанную каскадом масштабных стеклянных кристаллов-фонарей. Эти разноцветные фонари улавливают яркое австралийское солнце и в зависимости от времени суток окрашивают молитвенный зал изнутри чистым зеленым, желтым, синим и красным светом. Австралийский исламский центр был открыт в мае 2017 года.
Мишель Пинсо
Французский архитектор, ставший личным зодчим короля Марокко Хасана II, Мишель Пинсо был мастером колоссальных, технологически сложных масштабов, опережавших свое время.
Пинсо спроектировал одно из самых грандиозных религиозных сооружений XX века – Великую мечеть Хасана II в Касабланке. Открытая в 1993 году, мечеть была возведена на гигантской платформе прямо над водами Атлантического океана. Архитектор оснастил её инновациями: раздвижной автоматической крышей, полами с подогревом и лазерным лучом на вершине минарета, бьющим в сторону Мекки. Минарет мечети высотой 210 метров на протяжении десятилетий удерживал статус самого высокого религиозного сооружения на планете.
Заключение
Примеры Паоло Портогези, династии Бёмов, Гленна Мёркатта и других западных архитекторов доказывают: ценности и эстетика ислама обладают глобальным, универсальным характером. Они способны вдохновлять на создание шедевров мастеров по всему миру, независимо от их культурной принадлежности. Опыт выдающихся западных зодчих показывает, как современные мировые архитектурные тренды и технологии могут гармонично интегрироваться в мусульманскую традицию, обогащая палитру форм культового зодчества XXI века.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана