Сборник хадисов «Сахих» Бухари у османов был самой почитаемой книгой после Корана. Возникла традиция читать этот сборник вслух в мечетях, медресе, а после – в мавзолеях (тюрбе) и суфийских обителях (текке), а также с целью получения благословения в трудные времена.
По данным издания Исламосфера, эта традиция практиковалась и в государственных учреждениях, в частности, в армии. Среди народа стало обычаем читать «Сахих» во время смут и невзгод, таких как голод, землетрясение, война и эпидемия. Ученых, которые преподавали этот сборник хадисов и читали его, называли бухариханами. А сама традиция получила название бухариханлык.
Бухариханы выбирались среди преподавателей медресе. Они пользовались большим уважением в обществе и нередко награждались подарками и медалями. В Стамбуле чаще всего чтение «Сахиха» практиковалось в мечети Хирка-и Шариф, или мечети плаща Пророка, которая получила свое название по её главной реликвии – плащу (хирка) Пророка Мухаммада (мир ему), хранящемуся в ней. Делать это именно здесь было очень почетно, и бухариханы для этого места отбирались после прохождения специальных экзаменов.
Как можно понять из источников, должность бухарихана передавалась от отца к сыну, и, чтобы иметь возможность читать «Сахих» и обучать этому других, нужно было получить специальное свидетельство – иджазатнаме. Были созданы многочисленные труды, посвященные хатму (полному прочтению) этого труда, и достоинству такого хатма, что позволяет говорить о целом жанре литературы.
Традиция под контролем государства практиковалась во всех «султанских» (т.е. построенных султанами самых грандиозных) мечетях Стамбула, таких как Айя-София, Фатих, Сулеймание. В архиве Управления шейхуль-ислама Стамбульского муфтията хранится один реестр тех времен под названием «Сахиб-и джихет дерсиамлар» (Sâhib-i Cihet Dersiâmlar), где перечисляются имена 90 бухариханов. Согласно этому документу, чтение «Сахиха» проводилось в следующих местах: мечети Нуруосмание, Валиде, Бешикташ, Фатих, Хирка-и Шариф, при гробницах Хамидие, Накшидил Валиде Султан, Меджидийе, Султана Мустафы. При гробницах Хамидие и Султана Мустафы было организовано чтение другого сборника достоверных хадисов – «Сахиха» Муслима. В «Сахиб-и джихет дерсиамлар» также упоминается, где и в какие дни проводились чтения. Таким образом, как можно понять, они практиковались в разных местах в разное время, но так, чтобы каждый день они в Стамбуле где-то да проходили.
«Сахих» Бухари также читали в армии и в мечетях провинций во время войн, испрашивая благословения для победы над врагом. Например, перед войной с Россией и во время высадки Наполеона в Египте было направлено прошение, чтобы в Палате плаща Пророка (Hırka-i Şerif Dairesi) во дворце Топкапы несколько человек за десять дней завершили хатм (полное прочтение) «Сахиха» Бухари. Во время войны с Россией в 1793 году из Стамбула в провинции было отправлено указание наряду с этим сборником читать труд «аш-Шифа» Имама Ийяда. В армии таким чтением занималось несколько человек. Кроме того, они проходили в Палате знамени Пророка (Livâ-yı Şerîf Dairesi) во дворце Топкапы и Приемной палате в Секретариате османского султана (Mabeyn-i Hümayun).
Даже после своего низложения Абдул-Хамид II, последний абсолютный монарх Османской империи, продолжил традицию чтения «Сахиха» Бухари во дворце Йылдыз и в Секретариате султана.
Проведение уроков по «Сахиху» Бухари на церемониях открытия библиотек было продолжением вышеупомянутой традиции. Это мыслилось, с одной стороны, как стремление привлечь благодать на вновь открывшееся заведение, а с другой – как благопожелание, чтобы в нем утвердились знания, основанные на морали (ахляк) Пророка (мир ему). Например, перед церемонией открытия библиотеки Айя-Софии, на которой присутствовал султан Махмуд I, было завершено чтение «Сахиха», а на самой церемонии вознесена молитва (дуа) в честь этого хатма. Кроме того, толкователи Корана и хадисоведы, взятые на работу в библиотеку, проводили уроки для желающих. В библиотеке при куллие (благотворительном комплексе) мечети Фатих чтения «Сахиха» проводились один раз в месяц, и для этой цели было выделено десять человек.
Распространение бухариханлыка привело к созданию написанных красивых каллиграфических почерков рукописей сборника хадисов Бухари. Их и сейчас можно увидеть в библиотеках и музеях в Турции.
В Османской империи практиковали подобные чтения и других трудов. Например, широко было распространено чтение «аш-Шифа би-та‘риф хукук аль-Мустафа» Имама Ийяда (1083-1149) – труда, посвященного любви к Пророку Мухаммаду (мир ему) и обязанностям мусульман по отношению к нему. Чтецы «аш-Шифа» именовались шифаханами, они имели статус государственных служащих. В уставах многих вакфов (благотворительных фондов) их учредители вносили условие, чтобы в вакфе проводилось чтение «аш-Шифы». С другой стороны, эту книгу прочитывали перед тем, как приступить к изучению каких-то трудов по рационалистическим наукам, чтобы отвести зло, которое могло исходить от них. Кроме того, «аш-Шифу» хранили дома и на рабочих местах с целью защиты от наводнений, пожаров и других стихийных бедствий, а также читали с целью исцеления больных. В некоторых исламских странах на «аш-Шифа» и «Сахихе» Бухари приносили присягу.
Поскольку власти не одобряли проведение коллективных поклонений, кроме намазов, в период Республики чтения «Сахиха» стали проводиться все реже. Через некоторое время не осталось имевших иджазатнаме бухариханов, которые могли бы учить такому чтению. В наши дни эта традиция фактически исчезла, хотя в мечети Айюб Султан еще проходят уроки «аш-Шифа», а в Стамбуле некоторые небольшие группы практикуют чтение «Сахиха».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История науки редко бывает лишь историей открытий. За именами учёных, названиями трудов и астрономическими таблицами стоят институты, образовательные практики, системы покровительства, языки научной коммуникации и, наконец, отношение общества к знаниям. Поэтому вопрос о научном наследии Центральной Азии сегодня уже не является вопросом только прошлого. Для современного Узбекистана он всё больше становится вопросом будущего, передает iccu.uz.
В последние годы в нашей стране формируется система государственной политики, в рамках которой историко-научное наследие, развитие образования и науки, человеческий капитал и инновации рассматриваются во взаимосвязи. Концепция развития науки до 2030 года предусматривает модернизацию научной инфраструктуры, подготовку молодых исследователей и усиление научно-инновационной деятельности. В свою очередь, Стратегия «Узбекистан – 2030» включает развитие человеческого потенциала, образования, науки и других сфер в систему долгосрочных и измеримых национальных целей.
С этой точки зрения особенно важным примером является Центр исламской цивилизации в Узбекистане. Созданный по инициативе Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева, этот центр функционирует как международный научно-просветительский центр, объединяющий современные цифровые технологии и научные исследования с культурным наследием доисламского и исламского периодов.
Таким образом, возникает принципиально новый вопрос: может ли историческое наследие быть не только объектом сохранения и источником национальной гордости, но и ресурсом для формирования культуры знаний и стратегии развития государства?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выйти за рамки традиционных историй о «великих предках». Что именно мы должны черпать из научного наследия – конкретные знания, имена и открытия или более глубокую культуру создания, передачи и применения знаний?
Центральная Азия – пространство движения знаний
Одной из устойчивых ошибок в массовых представлениях о средневековой науке является восприятие её как совокупности отдельных национальных достижений. История интеллектуальной культуры Центральной Азии демонстрирует совершенно иную картину. Научный подъём невозможно объяснить формулой «появились гении». Для появления таких учёных, как Аль-Хорезми, Беруни, Ибн Сина и представители последующих поколений, была необходима среда, в которой знания могли перемещаться, переводиться, обсуждаться, подвергаться критике и передаваться следующим поколениям.
Исторический опыт Центральной Азии позволяет осмыслить, каким образом формируются социальные и институциональные условия для создания новых знаний. В прошлом этому способствовали научные центры, библиотеки, образовательные учреждения, международные связи и подготовка специалистов. Сегодня эти задачи сохраняют значение, хотя требуют новых форм и инструментов.
От исторической памяти – к культуре метода
Важно отметить, что само по себе знание о великих предках не создаёт учёных. Знать имя Улугбека – ещё не значит заниматься астрономией. Гордиться Ибн Синой – не значит читать научные статьи. Гордость за Беруни не гарантирует владения навыками критической работы с источниками. Поэтому важно перейти от поклонения результату к культуре метода.
Молодёжи недостаточно просто говорить: «Беруни был великим учёным». Необходимо объяснять, как именно он проводил свои исследования.
Недостаточно утверждать: «Улугбек построил обсерваторию» – важно помочь найти ответ на вопрос: «Зачем обществу нужна фундаментальная наука?» При таком подходе историческая память становится не конечной целью, связанной с гордостью, а инструментом, открывающим путь к интеллектуальной деятельности.
От великих имён – к культуре научного мышления
В общественном сознании научное наследие часто представлено через образы великих личностей. Аль-Хорезми связывают с математикой и алгоритмами, Ибн Сину – с медициной и философией, Беруни – с естественными науками и изучением культур, наследие Улугбека – с астрономией.
Однако для стратегического осмысления наследия этого недостаточно.
Обратимся к примеру Абу Райхана Беруни. Источники Encyclopaedia Iranica характеризуют его как великого энциклопедического учёного, работавшего в таких областях, как математика, астрономия, география, минералогия, фармакология, история и история религий. Важно и то, что в своей интеллектуальной деятельности он изучал не только арабскую научную традицию, но и греческую математико-астрономическую традицию.
Особенно показательно его отношение к Индии. Современные исследования свидетельствуют о том, что знания об индийской астрономии Беруни получал, в частности, через переводы текстов на санскрите на арабский язык.
С этой точки зрения для XXI века Беруни – это не только «великий учёный из Хорезма». Он демонстрирует определённую исследовательскую культуру. Беруни стремился изучать чужую культуру, опираясь на собственные интеллектуальные критерии, сопоставлять различные системы знаний, наблюдать, описывать, критически анализировать источники и применять междисциплинарный подход.
Улугбек и принцип, чрезвычайно важный для современности
Не менее значимым является пример Мирзо Улугбека. В Самарканде он построил обсерваторию, которая стала одним из наиболее известных научных сооружений в истории региона. Метрополитен-музей рассматривает её как яркое свидетельство интереса Улугбека к науке и астрономии.
Однако значение Улугбека заключается не только в самом здании или результатах наблюдений. Encyclopaedia Iranica отмечает, что перемещение учёных между различными научными центрами способствовало дальнейшему распространению знаний. Ярким подтверждением этого является Али Кушчи, который был связан с учёными Самаркандской обсерватории и после смерти Мирзо Улугбека продолжил научную деятельность в других интеллектуальных центрах – Тебризе и Стамбуле. В этом смысле Самаркандскую обсерваторию можно рассматривать как исторический пример научной школы, способной влиять на развитие знаний далеко за пределами одного города.
Такой подход переводит внимание от величия отдельных открытий к вопросам организации науки: кто создавал условия для работы учёных, как она финансировалась, где готовились специалисты, каким образом распространялись результаты исследований и что происходило с научной школой после изменения политической поддержки?
Именно эти вопросы лежат в основе идеи Президента Шавката Мирзиёева о создании Центра исламской цивилизации.
Официальная концепция Центра исламской цивилизации в Узбекистане предполагает не столько традиционный музейный принцип, сколько функцию пространства для научных исследований. Центр призван не только хранить историческое наследие, но и связывать прошлое, настоящее и будущее через изучение, интерпретацию и распространение знаний.
Традиционный музей в первую очередь отвечает на вопрос: «Что произошло?» Исследовательский центр ставит вопрос: «Как это произошло?» Образовательный центр спрашивает: «Чему это может нас научить?» А стратегический институт обращается к вопросу: «Как полученные знания могут изменить будущее?»
Центр исламской цивилизации стремится объединить эти четыре направления. Он выступает как многофункциональная система, объединяющая музей, библиотеку, хранилище рукописей, исследовательский центр, образовательную площадку, цифровую платформу и международный форум.
Такая многофункциональность соответствует современной модели экономики знаний, в которой сохранение, исследование, образование и распространение знаний рассматриваются как взаимосвязанные процессы.
В частности, в составе Центра имеется библиотека площадью более 3100 квадратных метров, рассчитанная почти на 300 учащихся и исследователей. В её фондах хранятся редкие издания, уникальные коллекции и большой электронный фонд.
Посетителю Центра предлагается не просто собрание отдельных экспонатов, а определённая логика исторического времени: цивилизация – знания – культурный подъём – современность – будущее.
Заключение
В XXI веке национальное достояние нельзя рассматривать лишь как совокупность памятников, рукописей и имён великих предков. Его подлинная ценность определяется тем, какое влияние оно оказывает сегодня и какие процессы запускает.
Если оно лишь пробуждает чувство гордости – это память. Если становится объектом научного исследования – оно превращается в знание. Если находит применение в образовании – становится частью человеческого капитала.
А если человеческий капитал создаёт новые знания, исторический опыт превращается в ресурс развития.
Поэтому современное обращение Узбекистана к научному прошлому следует рассматривать не как очередную кампанию по популяризации истории, а как более широкий процесс формирования связи между цивилизационной памятью и современной политикой в сфере знаний.
Центр исламской цивилизации особенно наглядно демонстрирует эту трансформацию. Его официальные задачи предусматривают соединение историко-культурного достояния с научными исследованиями, образованием, цифровыми технологиями и международным научным диалогом. Центр позиционируется как мост, связывающий прошлое с Новым Узбекистаном.
Однако конечный результат этой политики будет зависеть не от масштабов зданий или количества экспонатов. Он будет определяться формированием новой культуры отношения к знаниям – культуры, в которой исследователь-историк и будущий инженер, специалист по рукописям и разработчик искусственного интеллекта, историк и биотехнолог становятся участниками единого национального проекта.
Именно в этом смысле формула Третьего Ренессанса приобретает конкретное содержание. Его невозможно построить лишь через воспоминания о Первом и Втором Ренессансах. Невозможно и просто «повторить» Беруни, Улугбека или Ибн Сину. Однако можно создать общество, в котором высоко ценятся исследовательская деятельность, образование, интеллектуальная свобода, междисциплинарный подход и способность превращать знания в общественное благо.
Тогда перед политикой в сфере национального достояния встанет уже не вопрос: «Что оставили нам наши предки?»
Этот вопрос сменится гораздо более ответственным: «Что мы сделаем с тем, что они оставили, – и какое интеллектуальное наследие передадим поколениям, которые придут после нас?»
Именно в этой точке изучение прошлого превращается в стратегию будущего.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана