06 Май, 2026, 18 Зулькада, 1447
06 Май, 2026, 18 Зулькада, 1447
Если сравнивать Хая ибн Якзана и Робинзона Крузо, то Робинзон своим поведением и действиями представляет западную цивилизацию, а Хай с его чистотой, духовными исканиями и преклонением перед мудростью – все то, чем исламская цивилизация владела, но утратила в наши дни, пишет Мехмед Мазлюм Челик.
Турецкий социолог Шериф Мардин (1927-2017) заявлял, что «Хай ибн Якзан» и «Робинзон Крузо», затрагивающие одну и ту же тему, имеют чрезвычайно важное значение с точки зрения раскрытия фундаментальных различий между нравственными ценностями исламской и западной цивилизаций. Он писал: «Оба романа основаны на схожем опыте. Но Хай безгрешен по своей природе, а Робинзон оказался на острове, отправившись в путешествие за рабами.
По данным издания Исламосфера, Робинзон продолжает и на острове воплощать свое понимание рабства, а Хай ищет смысл жизни.
Робинзон основывает на острове королевство, а Хай влюбляется в совершенное творение и упорядоченность мира.
Даже после того, как он оказался на острове, Робинзон не меняется, продолжая оставаться эгоистически настроенным, в то время как Хай стремится привести свою душу, в основе которой лежит добро, к мудрости».
Известный исламский ученый Роже Гароди следующим образом раскрывает различия между двумя произведениями: «Робинзон принес с собой на остров свой индивидуализм, свое оружие, а также стремление к власти над природой, которую он сделал пригодной для сельского хозяйства, и Пятницей, которого подчинил себе».
Хай ибн Якзан на необитаемом острове
Первый философский аллегорический роман под названием «Хай ибн Якзан написал Ибн Сина, а после это сделал Шихаб ад-Дин Сухраварди. Но широкую популярность получило одноименное произведение, созданное Ибн Туфайлем.
Матерью Хая ибн Якзана была принцесса, отец которой воспротивился ее браку с любимым. Тогда она взяла рожденного ею сына, положила в сундук и бросила море, положившись на Аллаха. Волны вынесли ребенка на необитаемый остров, где он и вырос, вскормленный газелью.
С того момента, как Робинзон Крузо ступает на остров, он стремится установить господство над всем живым. Это видно даже в отношениях с попугаем, его первым другом. Отношения Хая с живыми существами на острове основаны на том, что он стремится понять их, обращается с ними как с людьми и не рассматривает как только источник удовлетворения своих потребностей.
Духовные искания Хая ибн Якзана напоминают те, которые пережил пророк Ибрахим (мир ему): «Когда ночь покрыла его своим мраком, он увидел звезду и сказал: «Вот мой Господь!» Когда же она закатилась, он сказал: «Я не люблю тех, кто закатывается». Когда он увидел восходящую луну, то сказал: «Вот мой Господь!» Когда же она закатилась, он сказал: «Если мой Господь не наставит меня на прямой путь, то я стану одним из заблудших людей». Когда он увидел восходящее солнце, то сказал: «Вот мой Господь! Оно больше других». Когда же оно зашло, он сказал: «О мой народ! Я непричастен к тому, что вы приобщаете в сотоварищи. Я искренне обратил свой лик к Тому, Кто сотворил небеса и землю, и Я не принадлежу к многобожникам!»» (Аль-Анам, 76-79).
После смерти газели, самого близкого ему существа, Хай начинает исследовать, чем является то, что дарует жизнь существующим. Он видит мертвое тело своей приемной матери, оно совершенно целое, но то, что дарило ему тепло, материнскую любовь, исчезло. Хай понимает, что тело на самом деле не имело ничего общего с действиями, которые, как считалось, произошли от него. Все эти действия были результатом чего-то другого, того, что временно пребывало в теле, а затем покинуло его. Так он приходит к пониманию существования души.
После этого открытия вопросов у Хая становится еще больше. Что создало душу, как образовалось время, было ли сначала сотворено пространство? Что за сила стоит за идеальной гармонией этого мира? Почему камень, брошенный в воду, утонул, а более тяжелое бревно поплыло? Может ли настать конец звездам на небе или даже самому небу?
Вопросы, которыми задается Хай, чрезвычайно логичны и свободны от догм, и предлагают важные ключи к разгадке знаний и исканий исламской цивилизации. В то время как они превратили Хая в мудреца и привели его к Аллаху, Робинзон на острове переживал совсем другие приключения.
Робинзон Крузо на необитаемом острове
Приключение Робинзона отличается от пережитого Хаем прежде всего своей целью. Если последний оказался на острове не в результате своих усилий, то Робинзон – в результате западной политики колониализма и империализма. Он отправился в свое путешествие с целью приобрести рабов в Африке и продать их в портах Южной Америки. Более того, никакой опыт, полученный им на острове, не лишил его этих желаний и не очистил его.
Жизнь Робинзона на острове также сильно отличается от жизни Хая. Пока последний поражается чудесам острова, и пытается понять их, Робинзон объявляет себя хозяином и королем кусочка суши, на который попал.
Кроме того, Робинзон сначала порабощает Пятницу, а затем пытается обратить его в христианство, занимаясь миссионерской деятельностью. Он рассматривает культуру туземца как низшую и пытается воспитать в нем западное сознание. Но такое воспитание служит цели подготовки хорошего слуги, а не превращение его в белого жителя Запада.
Подводя итог, можно сказать, что на острове Робинзона доминируют западный империализм, колониализм и миссионерство. Робинзон приобретает опыт, но не меняется сам. Напротив, он пытается изменить остров и даже господствовать над ним. Кроме того, сначала Робинзон порабощает своего единственного друга Пятницу, а затем обучает его быть хорошим слугой.
Если сравнивать два этих произведения, то Робинзон своим поведением и действиями представляет западную цивилизацию, а Хай с его чистотой, духовными исканиями и преклонением перед мудростью – все то, чем исламская цивилизация владела, но потеряла в наши дни.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Квадрант стал одним из наиболее значимых инструментов в исламском мире, во многом заменив более сложную и дорогую астролябию к позднему средневековью. По данным издания Исламосфера, мусульманские ученые не только усовершенствовали античные прототипы, но и создали уникальные разновидности этого прибора для решения религиозных и научных задач.
История
Первое документальное описание инструмента в форме четверти круга принадлежит Клавдию Птолемею. В своем труде «Альмагест» он описал стационарный «плинтус» — массивную плиту, установленную в плоскости меридиана для измерения высоты Солнца. Однако это было узкоспециализированное устройство, которое не имело тех вычислительных функций, за которые мы ценим средневековые квадранты. Именно в исламском мире квадрант был изобретен заново как многофункциональный переносной прибор. Ведущую роль в этом сыграл выдающийся персидский ученый Мухаммад ибн Муса аль-Хорезми (IX век).
Роль и использование
Квадранты, которые на арабском языке назывались руб‘ «четверть», использовались для измерения высоты небесных тел над горизонтом, определения географической широты и времени суток. Особую важность они имели для муваккитов (хранителей времени при мечетях), так как позволяли точно рассчитывать время пятикратной молитвы и направление на Мекку (киблу).
В отличие от крупных стационарных приборов, переносные квадранты были компактны (обычно 15–20 см), что делало их доступными для студентов и путешественников.
Основные разновидности
Выделяют несколько разновидностей квадрантов, использовавшихся в исламском мире.
Синусный квадрант (руб’ аль-муджаййаб) был впервые описан Мухаммадом ибн Мусой аль-Хорезми. Его особенностью была сетка синусов и косинусов, покрывавшая его поверхность. Такой квадрант служил своеобразным «аналоговым компьютером» для решения тригонометрических уравнений без вычислений вручную. Он позволял находить значения тригонометрических функций и решать задачи сферической астрономии.
Хорарный (часовой) квадрант (руб’ ас-са’ат) был снабжен специальными кривыми, соответствующими часовым интервалам. Он предназначался исключительно для определения времени по Солнцу. С помощью нити с отвесом и передвижной бусины наблюдатель мог узнать текущий час, зная высоту Солнца.
Астролябический квадрант (руб’ аль-мукантарат) стал популярен в XIV веке благодаря работам сирийского астронома аль-Миззи в Дамаске. На одну сторону этого прибора наносилась проекция небесной сферы, как на пластине астролябии, но только для одной четверти круга. Таким образом, он сочетал в себе функции астролябии и квадранта. В Османской империи этот тип прибора практически полностью вытеснил классическую астролябию из-за простоты изготовления и использования.
Универсальный квадрант был разработан для решения задач на любой широте (в отличие от обычных квадрантов, настроенных под конкретный город). Такой его вариант, как «аш-шакказия», предложенный аль-Марадини, позволял выполнять расчеты для любой точки Земли с помощью стереографической проекции.
Настенный (монументальный) квадрант представлял собой гигантское стационарное сооружение, устанавливаемое в меридиональной плоскости обсерваторий. В обсерватории Таки ад-Дина в Стамбуле (XVI век) использовались медные настенные квадранты радиусом до 6 метров для достижения экстремальной точности измерений положений планет.
Заимствование европейцами
Квадрант в том виде, в котором он стал известен в средневековой Европе, является прямым заимствованием из исламского мира. Главным «перевалочным пунктом», через который арабские технологии и инструменты, включая квадрант, попали в средневековую Европу, стал город Толедо в Испании.
Хотя сама идея использования четверти круга для измерений (как в «четверти Птолемея») была известна еще в античности, именно мусульманские ученые превратили ее в самостоятельный, универсальный и высокоточный инструмент.
Само название «квадрант» родилось как латинская смысловая калька арабского «руб’»: переводчики не стали заимствовать звучание слова, а подобрали эквивалент quadrans, сохранив исходную идею «четверти круга». Однако для более специфических понятий, не имевших аналогов в латыни, использовалась прямая транслитерация, благодаря чему в европейский лексикон вошло слово «альмукантарат». Сегодня это официальный международный астрономический термин, который используется в геодезии и навигации для обозначения малого круга небесной сферы, все точки которого имеют одинаковую высоту над горизонтом.
Катализатор эпохи Великих географических открытий
Влияние исламских квадрантов на Европу не ограничивалось только терминологией. Этот инструмент стал важным звеном в передаче технологий, которые радикально изменили европейскую науку и навигацию, став катализатором эпохи Великих географических открытий и научной революции. Портативность и относительная дешевизна прибора в сравнении с громоздкой астролябией сделали его незаменимым в открытом океане. Именно благодаря арабскому опыту изготовления компактных инструментов европейские мореплаватели получили возможность массово использовать квадранты для определения широты, что позволило каравеллам уверенно уходить далеко от берегов. В то же время математическая начинка прибора — сетка синусов — принесла в Европу передовую восточную тригонометрию, без которой были бы невозможны расчеты Коперника и Кеплера. Даже архитектура великих европейских обсерваторий несла на себе след восточного влияния: гигантские настенные квадранты, которыми Тихо Браге измерял небо с беспрецедентной для XVI века точностью, были прямыми наследниками массивных стационарных инструментов, некогда воздвигнутых в обсерваториях Мараги и Стамбула. Таким образом, скромная «четверть круга», усовершенствованная мусульманскими учеными, стала тем самым инструментом, который помог Европе расширить границы известного мира и заложить основы современной астрономии.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 