20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
Хотя Фарид ад-Дин Аттар (1145-1221) больше известен в мире как поэт, он был глубоким суфийским мыслителем, разработавшим свою философию.
По данным издания Исламосфера, точных сведений о жизни Фарид ад-Дина Аттара нет. Из его произведений можно понять, что в молодости он был аттаром (аптекарем, фармацевтом), а с другой стороны, изучал религиозные науки, приобретал суфийские знания и служил различным шейхам. Сам он сообщает, что прочитал много книг о пророках и святых и в течение тридцати девяти лет собирал стихи и рассказы, связанные с суфизмом.
Достоверно неизвестно, у кого Аттар проходил суфийское обучение и был ли мюридом какого-то шейха вообще. В предисловии к своему «Асрарнаме» поэт пишет, что духовно связан с Абу Саидом Абу-ль-Хайром (ум. 1049), которому он возносит обильные восхваления. Он также сообщает, что все, что обрел, получил благодаря его духовности. Также из произведений Аттара следует, что он был знаком со многими суфиями и шейхами своего времени, дружил с ними и прочитал их труды, подготовившись таким образом к преодолению стадий духовного развития, и в результате этих усилий достиг макама (стоянки) наставничества (иршад).
В своих произведениях Аттар развивает концепцию вахдат аль-вуджуд (единства существования). Согласно ему, кажущаяся «множественность» (касрат) этого мира в извечном (азали) мире едина с сущностью Аллаха, а значит, разделения или множественности нет. Множественность существует лишь в этом мире и является лишь внешней видимостью. Другими словами, видимый мир подобен дыму, существование которого происходит от огня. На самом деле всё едино, и Единый есть всё. Познавшие суть мироздания суфии не видят во вселенной ничего, кроме Его Одного, они ныряют в море единения и горят в огне любви. Человек, несущий в себе божественную субстанцию (джаухар), может найти и увидеть Аллаха только после того, как снимет с себя завесы существования, ибо, по мнению Аттара, Всевышний всегда проявляется в разных проявлениях.
Вместе с этим, по мнению Аттара, мы, люди, включая пророков, не можем найти, понять и постичь Аллаха с помощью разума. Наш разум и мысль в стремлении понять Его подобны крошечной частице, пытающейся постичь суть всей вселенной, или капле росы, пытающейся плыть в огромном море. Есть только один способ обрести Аллаха – познать себя, очистить свой нафс (низменное «я»), победить похоть, забыть ее и исчезнуть в Его существовании. Другими словами, чтобы познать мир истины и единства, следует отказаться от разума, познания и пустословия, положить конец вопросам «как» и «почему» и даже любым вопросам вообще, и, считая себя несуществующим, избегать материального мира, гордыни знания, желаний, подобных детским, и страстей. Необходимо сгореть в огне любви и исчезнуть в абсолютном существовании, т.е. существовании Аллаха, потому что вне мира чувств реальность и любовь, неподвластные разуму, могут быть поняты только через состояния (халь) и вкушение (заук).
Как известно, в суфизме выделяют три этапа духовного пути: тарикат, марифат (познание) и хакикат (истина). Аттар выделят семь: таляб (желание), ашк (любовь), марифат (познание), истигна (довольство своим положением), таухид (единобожие), хайрат (изумление) и фана (пребывание в Боге). Чтобы достичь Истинного, исчезнуть в Его существовании и обрести бака (постоянное пребывание в Боге), необходимо преодолеть эти стадии под руководством совершенного наставника. Аттар придает большое значение фана, которая является последним уровнем и которая, по его мнению, состоит из истинного таухида (единобожия). Чтобы стать совершенным человеком, необходимо совершить духовное путешествие, сопряженное с бесчисленными трудностями. Первое условие этого пути – поиск (талаб). Вступив на этот путь, человек не должен бояться быть сожженным и уничтоженным в огне любви, необходимой для этого путешествия. Влюбленный жертвует своей жизнью, как мотылек в огне. Как описывается аллегорически в поэмах «Язык птиц» и «Мусибатнаме», практикующий суфий (салик) преодолевает долгий путь, окрыленный любовью, которая позволяет ему терпеть все невзгоды и страдания, чтобы полностью почувствовать божественную субстанцию внутри себя. Обойдя всю вселенную, то есть семь метафорических долин, полных бедствий и препятствий, он наконец находит в себе то, что ищет, и сам становится именно тем, что искал (Истиной). Иными словами, он видит, что Любимый есть не что иное, как влюбленный, и исчезает в Аллахе (т.е. обретает фана фи-Ллах) и находит Его в себе. Таким образом проявляется истинная суть изречения «Тот, кто познал себя, познал своего Господа».
Как можно видеть, Аттар детально разрабатывает доктрину вахдат аль-вуджуд (единства существования) и придает ей более глубокий смысл по сравнению со своими предшественниками. По его мнению, для тех, кто «исчез» в Истинном, смерти на самом деле не существует, ибо исчезновение в Нем приводит их к состоянию бака.
Идеи аль-Аттара находят отражение в его произведениях. Двустишия-маснави, составляющие большую часть его творчества, посвящены суфийским темам. В них можно найти описания понятий вкушение (заук), концепции вахдат аль-вуджуд, а также любви, необходимой для совершения духовного путешествия.
Уникальная особенность Аттара заключается в том, что он прибегает к сравнениям и метафорам при рассмотрении вопросов суфизма, облекая их в рамки историй и рассказов и делая тему понятной даже для обычного человека. В этом и других приемах он стал образцом для подражания для последующих суфийских поэтов, таких как Руми Махмуд Шабистари, Саади, Хафиз, Джами.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 