В ноябре 1906 года (1324 год по хиджре) Эмиру Бухарскому Сеид-Абдул-Ахад-Богодур-хану пришло официальное высочайшее оповещение: его ждут в Петербурге - 20 ноября должна была состояться долгожданная аудиенция у Государя Императора Николая II.
12 ноября эмир выехал из Кермине на экстренном поезде. Путь его лежал по холодным, уже покрытым инеем равнинам, через города и станции, мимо бесконечных лесов и полей. Вскоре о поездке появится книга - на русском и арабском языках, подробно описывающая каждый шаг и каждую встречу, передает “Самаркандский вестник”.
Это была не первая его дорога в северную столицу. Россия всегда притягивала эмира - величие ее имперской архитектуры, блеск дворцов, богатая культурная жизнь. Впервые он оказался здесь в 1883 году, еще наследником престола: отец, Сеид-Музаффар-эд-Дин, отправил сына в Москву на коронацию Государя Александра III. Тогда же он впервые увидел Петербург, услышал о мечте мусульман столицы построить соборную мечеть и увез с собой желание привнести на бухарскую землю частицы увиденной им культуры.
Эмир был человеком образованным и разносторонним: помимо таджикского, арабского и персидского языков, он владел русским и французским. С ранних лет он отличался щедростью и стремлением помогать другим - черта, которая будет сопровождать его всю жизнь. Став правителем, он твердо и искренне стремился к укреплению дружбы и добрососедства с Россией, понимая, насколько важны эти отношения для будущего Бухары.
Прибытие в Петербург
19 ноября, в восемь вечера, поезд эмира прибыл в Петербург. Свита была немалой: дипломатический чиновник Калмыков, подполковники Белов и Исфендияров, семеро казаков Оренбургского казачьего полка. От вокзала делегация направилась прямо в Зимний дворец, где для эмира подготовили царские покои.
В сопровождении находились наследный принц, пятеро сановников и доктор Семен Писаренко. Это был уже третий визит эмира в столицу, и он обещал быть особенным - встречи, аудиенции, разговоры о будущем. В воздухе чувствовалась напряженная торжественность.
21 ноября состоялась долгожданная аудиенция в Царском Селе. Позже в книге о поездке появятся слова эмира: «С чувством искренней дружбы и преданности предстали мы перед Царицей и Царем…»
После беседы государь, в знак особого расположения и признательности за сохранение дружеских отношений, пожаловал эмиру знаки ордена Андрея Первозванного - высшую награду Российской империи - и поздравил его с чином генерала от кавалерии.
23 ноября в Большом Царскосельском дворце состоялся парадный обед в честь эмира. Его посадили за стол между Царем и Царицей - жест, который говорил больше любых слов. Атмосфера была проникнута уважением, теплом и вниманием.
Особая аудиенция
В хронике путешествия эмира за 5 декабря сохранились строки, наполненные эмоциями:
«Сегодня мы удостоились особой аудиенции с царем один на один без посторонних. Вот как это произошло. Выехав в 12 часов из Петербурга, мы прибыли в Царское Село. В Высоком императорском дворце нас встретил генерал-адъютант Бенкендорф и провел нас в тот самый зал, где мы в первый раз по приезде имели счастье представляться Их Императорским Величествам. Через некоторое время к нам вышла Государыня Императрица и соизволила осчастливить нас пожалованием знака Красного Креста за оказание помощи в минувшую войну. В то время как мы сидели и беседовали со светлой царицей, вошел Государь Император. С чувством благоговейной дружбы мы встали и поздоровались с Государем и четырьмя великими княжнами, дочерьми Императора, и с детьми великого князя Павла Александровича. 
За завтраком была только царская семья: император и императрица, дети и флигель-адъютант великий князь Андрей Владимирович. Вот какой царский стол мы удостоились разделить! За завтраком мы вели интимную дружескую беседу. Совершенная прелесть и великолепие такой беседы сами собой понятны… После завтрака Государь пригласил нас в свой кабинет, где мы удостоились лицезреть светло-несравненной красоты наследника цесаревича и великого князя Алексея Николаевича».

Находясь под глубоким впечатлением возникшей радости, эмир бухарский обратился к Государю с такими словами:
«Сегодня 5 декабря властитель мира даровал нам счастье находиться в семейном кругу Вашего Императорского Величества! Другой радостью этого незабвенного дня было знакомство с наследником вашим. Ради этого благословенного дня приемлем откровенность доложить Вашему Императорскому Величеству, что 23 года тому назад, когда мы имели счастье получить приглашение в Петербург и в Москву на коронацию Императора Александра III, память которого мы свято чтим, мусульмане города Петербурга собирались выстроить мечеть, но до сих пор не могли выполнить своего намерения.
Слава Аллаху! Милостивый Указ Вашего Императорского Величества от 18 июля сего года, направленный ко благу Ваших подданных, облегчил это дело, и вопрос о постройке мечети возбужден снова. В ознаменование этого счастливого дня приемлем смелость просить гостеприимного соизволения Вашего Величества купить нам участок земли под Вашей державой и подарить его мусульманам, которые построят мечеть и будут возносить молитвы о здравии Вашего Императорского Величества! Слава Аллаху!»
Ходатайство было одобрено.
Последние дни визита
Накануне праздника Государь передал свое желание, чтобы 6 декабря, в день Тезоименитства, эмир лично поздравил его. Встреча была проникнута особой теплотой, и многие отмечали редкое взаимное уважение между Николаем II и эмиром.
7 декабря эмира посетила депутация мусульман Петербурга, пришедшая поблагодарить его за содействие в получении разрешения на строительство мечети. В тот же день состоялось прощание с Царской четой. На прощание Государь сказал: «Мы всегда очень рады, когда видим вас у себя в гостях».
11 декабря 1906 года, спустя двадцать два насыщенных дня, эмир покинул Петербург.
Этот визит стал поворотной точкой в отношениях Бухары и России. Он укрепил личные связи между двумя правителями, а главное - дал начало строительству Соборной мечети Петербурга, которая станет символом веротерпимости и культурного диалога целой эпохи.
Эмир Бухары, сдержав свое слово, пожертвовал мусульманской общине Петербурга 500 тысяч рублей на приобретение земли под строительство мечети. 
Место выбрали живописное - на Кронверкском проспекте, в одном из самых красивых районов города. Вскоре после визита эмира был создан Строительный комитет, который, по его поручению, через Императорское Санкт-Петербургское общество архитекторов объявил конкурс на лучший проект соборной мечети.
Предполагалось, что стоимость возведения храма составит те же 500 тысяч рублей. В 1908 году на суд комиссии было представлено 45 проектов. Первые премии присудили трем работам: проекту под девизом «А» архитектора А. С. Лялевича, проекту «Мамелюк» С. С. Перетятковича и проекту «Тимур» Н. В. Васильева.
За основу для постройки соборной мечети решено было взять проект гражданского инженера Васильева с условием его доработки. Прототипом для этого проекта послужил один из знаменитых архитектурных памятников Самарканда – мавзолей Амира Темура Гур-Эмир с его уникальным ребристым куполом. Архитектор сумел органично соединить восточные мотивы и северные традиции, что позже станет одним из главных художественных достоинств петербургской мечети.
Второй визит эмира и закладка мечети
Следующий приезд эмира Бухарского Сейид-Абдул-Ахад-хана в Петербург состоялся 29 января 1910 года. Уже 1 февраля его торжественно принял император, преподнеся украшенный бриллиантами юбилейный знак в честь 25-летия правления бухарского владыки.
Но самым памятным событием визита стало другое - 3 февраля 1910 года состоялась закладка соборной мечети в присутствии эмира, членов его свиты, представителей императорского двора, татарской общины и тысяч мусульманских прихожан.

К месту торжественной закладки собралось множество высокопоставленных лиц города и представителей мусульманского населения. Был поставлен особый шатер с входным портиком в восточном стиле. Шатер, портик и все место вокруг было разукрашено флагами. Фундамент мечети возвели заранее, где приготовили под особой сенью место для совершения официальной закладки. Там лежали традиционные  молоток, лопатка, серебряная закладная доска и белые мраморные кирпичи. Кругом были поставлены особые щиты с арабскими надписями из Корана. Вокруг шатра теснилась тысячная толпа народа, а сам шатер был полон приглашенными на торжество.
В 11 часов утра эмир прибыл в сопровождении своей свиты и русских служивых. Чин закладки совершил престарелый ахун Атаулла Баязитов — религиозный и общественный деятель, многолетний лидер мусульманской общины Петербурга, один из инициаторов строительства мечети. В своем обращении он подчеркнул благосклонное отношение императора к делу мусульманской общины и особую роль эмира, благодаря которому мечеть стала возможной.
Ахун произнес слова, ставшие символичными для всей петербургской уммы: «Коран говорит: Бог красив и любит красоту. Пусть наша мечеть будет прекрасной - во славу архитектуры, во славу города, во славу души человека. Такой мечети нет ни в Париже, ни в Лондоне. Но важно, чтобы ее красота вдохновляла людей на красоту духовную».
После молитв и чтения текста закладной доски первый белый камень в основание храма положил сам эмир Бухары. За ним - ахуны, муфтии, архитекторы, почетные гости и представители мусульманской общины.
Торжественный прием и пожертвования
После церемонии гостей пригласили на завтрак в роскошный павильон, украшенный коврами и цветами. Вместо шампанского подавали лимонад, а за почетным столом - на фоне портретов императорской семьи и наследника цесаревича Алексея - был произнесен первый тост: эмир Бухарский на русском языке, пожелал здравия государю-императору, и зал взорвался восторженным «ура!».
Затем последовали другие тосты: за цесаревича, за самого эмира, за старшего муфтия и за ахуна Баязитова. В своей речи ахун поблагодарил императора и эмира за поддержку мусульман Петербурга.
В память о событии отчеканили специальный памятный жетон с изображением будущей мечети. А эмир, тронутый приемом, пожертвовал дополнительно: 15 тысяч рублей на дальнейшее строительство и 5 тысяч рублей на помощь бедным мусульманам.
В тот же день император дал в Царскосельском дворце торжественный обед в честь эмира. Но эта встреча стала последней: вскоре Сейид-Абдул-Ахад-хан простился с Петербургом.
Строительство и архитектурные решения
Строительство началось в августе того же года, но работы оказались сложнее, чем предполагалось. Мечеть проектировалась на три тысячи человек и возводилась в три яруса: второй ярус был предназначен исключительно для женщин и имел отдельный вход.
Архитектору Васильеву приходилось учитывать пожелания заказчиков, особенности петербургского климата и архитектурного ансамбля. В проектировании помогали именитые архитекторы А. И. фон Гоген и С. С. Кричинский. Отмечу, что архитектор Кричинский в 1913 году построил также в Санкт-Петербурге дом для эмира Бухары, ставший шедевром искусства зодчества.
Из-за северной пасмурности Васильев пошел на инновацию - пробил 16 окон в куполе и увеличил оконные проемы. В результате мечеть обрела черты, напоминающие византийские храмы. Решетки на окнах изготовили из кованого железа по восточным мотивам, а стекло выбрали золотисто-янтарное, чтобы смягчить свет.
Цветовая гамма также отличалась от самаркандской: вместо традиционных теплых глин и бирюзовой майолики - серый гранит, гармонирующий с северной архитектурой. Майолику использовали частично - на куполе, минаретах и вокруг входов. В орнаменты вплетали куфическую вязь с изречениями из Корана.
Изготовлением мозаик занимался известный керамист П.К. Ваулин на своем заводе «Ваулин и Гельдвейн». Сложнейшие панно собирались вручную, плитка за плиткой. Некоторые фрагменты получились настолько изысканными, что казались привезенными прямо из Самарканда.

К сожалению, Сейид-Абдул-Ахад Хан не дожил до открытия мечети - он скончался в конце 1910 года. На первом богослужении в честь 300-летия Дома Романовых, состоявшемся 21 февраля 1913 года в еще недостроенной мечети, присутствовал его сын - Саид-Мир-Алим Хан.
Перед михрабом расчистили небольшую площадь, где и разместились молящиеся вместе с эмиром Бухары и хивинским ханом. На женской половине разместились жены видных петербургских мусульман. От имени внезапно заболевшего муфтия ахун Хурамшин сказал слово, в котором отметил благоволение России к своим жителям мусульманам. Молебствие завершилось чтением «хутбы» и молитвой за императора на арабском языке.
Память и наследие
Петербургская соборная мечеть - плод усилий мусульман со всех уголков Российской империи. Построенная по мотивам самаркандских памятников, она стала уникальным образцом синтеза восточных традиций и северной архитектуры, украшением города и свидетельством диалога культур.
Последним вкладом эмиров Бухары в этот проект стал огромный ковер для молящихся, присланный в дар уже после смерти Сейид-Абдул-Ахад Хана.
Сегодня мечеть остается символом единения мусульманской общины и прочных связей Петербурга и Бухары, о которых напоминает каждое из ее ребристых, обращенных к небу куполов.
Автор: Александр ГАЛАК, “Самаркандский вестник”.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана