02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
Радикалы действуют под прикрытием благотворительности, образовательных инициатив, фондов и неправительственных организаций, отмечает депутат.
В Казахстане необходимо усилить контроль за деятельностью религиозных фондов, онлайн-платформ, проповедников и блогеров, которые распространяют радикальные идеи под видом религиозного наставничества, считает депутат сената Нурторе Жусип, передает корреспондент Total.kz.
Напомним, в октябре 2023 года группа депутатов парламента РК заявила о необходимости законодательно установить барьеры для радикальных течений, подрывающих национальные интересы, единство и безопасность государства. Спустя два года после того заявления редакция обратилась к ним с просьбой ответить на актуальные вопросы: изменилось ли что-то в этом направлении и какие шаги необходимо предпринять государству, чтобы кардинально переломить ситуацию?
— За последние два года в Казахстане действительно наблюдаются определенные позитивные изменения в сфере противодействия религиозному радикализму, — говорит Нурторе Жусип. — Государственные органы, институты гражданского общества, духовенство, экспертное сообщество все активнее работают в едином направлении, укрепления духовной безопасности страны. Мы видим, что усилен контроль за религиозной сферой, приняты меры по совершенствованию законодательства, регулирующего деятельность религиозных объединений, уделяется внимание религиозному образованию и подготовке имамов. Государство активно взаимодействует с Духовным управлением мусульман Казахстана, которое, по сути, является ключевым партнером в обеспечении духовной стабильности общества.
Однако при этом нельзя отрицать, что угроза радикализма сохраняется, и в некоторых аспектах она стала более изощренной. Радикальные течения используют современные технологии, такие как социальные сети, мессенджеры, видеоплатформы для распространения своих идей, подменяя религиозные смыслы политизированными и чуждыми для нашей традиции установками. Они действуют под прикрытием благотворительности, образовательных инициатив, фондов и неправительственных организаций.
Создается впечатление, что таких проявлений становится больше, но на самом деле речь идет о более высокой видимости этой деятельности в медиапространстве. Государство и общество стали лучше отслеживать эти процессы. Тем не менее, нельзя успокаиваться.
Наша главная задача — укреплять внутренний духовный иммунитет общества, особенно среди молодежи, которая наиболее восприимчива к радикальным влияниям. Для этого важно вести системную работу от школы до университета, от семьи до общественных организаций.
Казахстан исторически развивался на основе умеренного, толерантного ислама ханафитского мазхаба и матуридитского вероучения. Эти основы формировали нравственность, взаимное уважение и терпимость в обществе. Поэтому сегодня мы должны активно продвигать именно традиционные религиозные и культурные ценности, противопоставляя их любым формам экстремизма.
TOTAL.KZ: В обществе есть мнение, что религиозные радикалы, в том числе из числа салафитов, собираются активно проникать во власть, вплоть до руководства страной. Ваше мнение на этот счет, есть ли такая угроза для Казахстана и чем это чревато?
— Этот вопрос действительно очень серьезен и требует трезвой оценки. Радикальные течения, будь то религиозные или идеологические, всегда стремятся расширить свое влияние, и сфера власти для них представляет особый интерес, потому что она открывает доступ к принятию решений, к ресурсам, к формированию общественной повестки.
Конечно, говорить о массовом проникновении радикалов во власть в Казахстане неправильно. У нас выстроена достаточно строгая система кадрового отбора и контроля, существует механизм проверки госслужащих, правоохранителей, военных на предмет экстремистских связей. Но нельзя исключать отдельных попыток, особенно на региональном уровне, где действуют неформальные сети влияния.
Опасность таких попыток заключается в том, что они могут подрывать саму суть нашего государства: светского, правового и унитарного. Радикальные группы, если получат доступ к политическим или административным рычагам, могут начать навязывать узкие, сектантские взгляды, ставя под сомнение конституционные принципы, единство нации и межконфессиональное согласие.
Поэтому важно не просто контролировать кадровый состав, но и формировать идеологическую устойчивость самой системы государственной службы. Каждый государственный служащий должен быть не только профессионалом, но и носителем ценностей гражданского, светского государства.
В этом контексте ключевое значение имеет национальная идеология, идея единства, патриотизма, уважения к традиции и к закону. Если эти принципы глубоко укоренены, то любые попытки радикального проникновения обречены на неудачу.
TOTAL.KZ: На ваш взгляд, почему до сих пор в Казахстане не введен запрет на существование салафитского течения по примеру Узбекистана и других стран Центральной Азии? Что и кто может мешать введению такого запрета?
— Вопрос о запрете конкретных течений, сложный и многослойный. Казахстан всегда придерживался взвешенного и правового подхода к регулированию религиозной сферы. Мы исходим из принципа, что государство не должно вмешиваться в веру, но обязано защищать общество от деструктивных идеологий, которые угрожают безопасности.
Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан действительно пошли по пути формального запрета салафизма и ряда других течений. Однако, казахстанская модель опирается на более тонкий баланс: не запретить веру, а ограничить и нейтрализовать идеологию, которая ведет к радикализации.
Формальный запрет может иметь обратный эффект, радикальные группы просто уйдут в подполье, что затруднит их выявление и нейтрализацию. Гораздо важнее работать с корнями проблемы: с образованием, духовной культурой, уровнем религиозной грамотности, социальными причинами, которые делают людей уязвимыми к радикальным идеям.
Тем не менее, если деятельность определенных групп несёт прямую угрозу общественному порядку и безопасности, государство обязано действовать решительно, вплоть до их запрета, закрытия организаций и привлечения к ответственности.
Главное — не лозунги и не запрет ради самого запрета, а результат, выраженный в стабильности, духовном здоровье общества и доверии граждан к своей стране.
TOTAL.KZ: Какие меры нужно принять сейчас, на ваш взгляд, для полного запрета религиозного экстремизма в Казахстане, включая салафизм?
— Борьба с религиозным экстремизмом — это не одномоментное действие, а постоянный процесс, требующий комплексного подхода. Невозможно победить идеологию лишь силовыми методами, она должна быть идеологически разоблачена и морально отвергнута самим обществом.
Во-первых, необходимо укреплять светский характер государства. Светскость не означает борьбу с религией, напротив, она создает условия, при которых религия развивается в гармонии с культурой, наукой, образованием и обществом. Но светскость должна быть активной, защищающей общество от попыток навязать религиозные догмы в государственные процессы.
Во-вторых, важно развивать национальную религиозную школу, базирующуюся на традиционном Исламе ханафитского толка. Казахстан нуждается в сильной сети медресе, где будут обучать не только теологии, но и истории, философии, патриотизму. Нельзя допустить, чтобы молодежь получала религиозные знания за рубежом в сомнительных центрах, где преподают идеологию нетерпимости.
В-третьих, нужно усилить контроль за деятельностью религиозных фондов, онлайн-платформ, проповедников и блогеров, которые распространяют радикальные идеи под видом религиозного наставничества. Здесь важна скоординированная работа государства, ДУМК, спецслужб и гражданского общества.
И, наконец, ключевая мера — это воспитание гражданственности и патриотизма. Когда человек осознает себя частью своей страны, уважает ее традиции, историю и культуру, никакая радикальная идеология не сможет пустить корни.
Борьба с экстремизмом — это борьба за умы и сердца наших граждан. Она требует не страха, а уверенности, не запретов, а просвещения, не разобщения, а единства. И именно в этом направлении Казахстан должен продолжать двигаться.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Факихи, жившие в Бухаре много веков назад и сочетавшие принципы справедливости с научным знанием, вошли в историю под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а», то есть «Семь кади». Их жизнь и научное наследие являются одним из важных источников для понимания того, как формировалось правовое мышление в Мавераннахре. Их научная цепь, в свою очередь, показывает тесную взаимосвязь таких древних центров знаний, как Бухара, Уструшана, Самарканд и Фергана.
В истории существуют города, название которых неразрывно связано с определёнными направлениями науки и знаний. Бухара – один из таких городов. На протяжении веков здесь развивались хадисоведение, тафсир, фикх, калам, суфизм и другие науки. Одновременно формировалась богатая интеллектуальная традиция, направленная на обеспечение справедливости в обществе, разрешение споров и регулирование правовых отношений.
Среди ярких представителей этой школы следует особо отметить факихов, известных под названием «аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Семь кади».
В исламской цивилизации институт кадия был не просто административной должностью, а одним из важных общественных институтов, служивших обеспечению справедливости и правопорядка. Кади выполнял ответственные функции по рассмотрению споров, вынесению решений на основе норм шариата и защите законных интересов людей.
С распространением ислама в Центральной Азии этот институт также постепенно совершенствовался. Бухара же стала одним из основных центров развития ханафитского фикха.
В источниках целый ряд факихов, живших в Бухаре и пользовавшихся уважением среди народа благодаря своим глубоким знаниям, благочестию, честности и приверженности справедливости, упоминается под названием «Семь кади».
Речь идёт не о семи кадиях, живших одновременно, а о цепи учёных, которые в разные периоды занимались фикхом и судебной деятельностью и оставили после себя богатое научное наследие. То обстоятельство, что их могилы находятся в историческом комплексе «Чор-Бакр» в Бухаре, ещё более повышает историческое значение этого места.
По этой причине комплекс также известен в народе под названием «Мазарат аль-Кудат ас-Саб‘а» – «Мавзолеи семи кади».
Одной из наиболее примечательных особенностей истории «Семи кади» является то, что во главе этой цепи стоит имя великого факиха Абу Джафара аль-Уструшани, происходившего из региона Уструшаны.
Его полное имя – Абу Джафар Мухаммад ибн Амр (Умар) ибн Сулейман аш-Шу‘аби аль-Уструшани. Точная дата рождения учёного неизвестна. В источниках годом его смерти указываются 400/1010 или 404/1013 годы.
Абу Джафар аль-Уструшани получил начальное образование на своей родине, в Уструшане. Позднее он прибыл в Бухару, где занимался судебной деятельностью и стал одним из выдающихся факихов своего времени.
В его научном становлении важную роль сыграли взаимные связи таких крупных центров знаний, как Уструшана, Бухара и Багдад. Первым наставником учёного был его дядя Лукман ибн Шу‘айб ибн Сулейман аль-Уструшани.
Позднее он обучался у известного бухарского факиха Абу Бакра Мухаммада ибн Фадля аль-Камари аль-Бухари, а также у великого багдадского ханафитского учёного Абу Бакра Ахмада ибн Али ар-Рази аль-Джассаса.
Уже сама цепь учителей одного учёного показывает, насколько широко в то время были налажены обмен знаниями и интеллектуальные связи между Мавераннахром и исламским миром.
Научное наследие Абу Джафара аль-Уструшани также весьма значительно. Ему приписываются такие труды по фикху, как «аль-Джами‘ аль-Кабир», «аз-Зиядат» и «Кифаят аш-Ша‘би».
Особое значение имеет «Кифаят аш-Ша‘би», считающийся одним из важных источников для изучения развития ханафитского фикха в Мавераннахре. Рукописные копии этого произведения, хранящиеся в Институте востоковедения имени Абу Райхана Беруни Академии наук Республики Узбекистан, также свидетельствуют о его научной ценности.
Ещё один известный представитель цепи «Семи кади» – Абу Зайд ад-Дабуси. Его полное имя – Абу Зайд Убайдуллах ибн Умар ибн Иса ад-Дабуси.
Учёный родился в селении Дабусия, расположенном между Бухарой и Самаркандом, и в эпоху Караханидов занимал должность кади. Поэтому в источниках он также упоминается под именем «Кади Зайд».
Одной из особенностей научной деятельности ад-Дабуси, сделавшей его знаменитым, было систематическое изучение различий между правовыми взглядами в рамках направления «‘ильм аль-хилаф» – науки о разногласиях в правовых вопросах.
С точки зрения современного правоведения особенно интересны принципы сопоставления различных правовых позиций, анализа их аргументации и формирования обоснованного вывода по конкретному вопросу.
Особое значение в этом отношении имеет труд учёного «Та’сис ан-Назар». В нём внимание уделяется теоретическому анализу вопросов фикха и сопоставлению различных правовых позиций.
Абу Зайд ад-Дабуси умер в 430/1039 году и был похоронен в мавзолее «Кудат ас-Саб‘а».
Другие учёные, упоминаемые в составе «Семи кади», также оставили заметный след в развитии правового мышления Мавераннахра.
Особое место среди них занимает Абу Ибрахим Исмаил ибн Мухаммад ибн Абдуллах аль-Мустамли аль-Бухари. Этот учёный, живший в 358/968–434/1043 годах, глубоко знал науки фикха и суфизма. Его труд «Шарх ат-Та‘арруф» считается одной из важных частей его научного наследия.
Бади‘ ад-Дин Ахмад ибн Умар аль-Бухари жил в XII веке и известен своим произведением «Фатава Бади‘ ад-Дин».
Захир ад-Дин Мухаммад ибн Ахмад аль-Бухари занимал должности кади и мухтасиба Бухары. Учёный умер в 619/1222 году. Ему принадлежат такие труды, как «аль-Фаваид аз-Захирийя» и «аль-Фатава аз-Захирийя».
Ахмад ибн Амр ибн Муса аль-Бухари также упоминается как один из учёных, занимавших должность кади в Самарканде и Бухаре.
В качестве седьмого представителя цепи встречается имя аз-Завзани. Однако поскольку под этим нисба были известны несколько учёных, вопрос о том, кто именно входил в состав «Семи кади», требует дополнительного источниковедческого исследования.
Это свидетельствует о том, что данная тема всё ещё имеет аспекты, которые недостаточно изучены.
Интересно, что в исторических источниках встречаются различные сведения и о количестве учёных, входивших в состав «Семи кади».
В труде Му‘ина аль-Фукара «Тарих-и Муллазаде» приводятся сведения о кладбище «Семи кади» Бухары и учёных, похороненных там.
В более поздних исследованиях этот список был расширен, и в научный оборот также вошло понятие «Кудат Тис‘а» – «Девять кади».
Арабский исследователь Субхи Джамиль аль-Хайят, опираясь на труд Шаха Валиуллаха ад-Дихляви «аль-Инсаф», также относит к числу великих правоведов Бухары таких учёных, как Абу-ль-Юср аль-Баздави, Фахр аль-Ислам аль-Баздави, Абу-ль-Ма‘али Ахмад аль-Баздави и Кази-хан Узгенди.
Каждый из них внёс значительный вклад в развитие фикха и усуль аль-фикха в Мавераннахре.
Таким образом, термин «Семь кади» может выступать не столько как строго закрытый список, сколько как понятие, обозначающее историческую традицию, сформировавшуюся в правовой и научной среде Бухары.
Изучение истории «Семи кади» открывает ещё одну важную истину: в Средние века наука и знания не ограничивались рамками одного города или региона.
Уструшана, Бухара, Самарканд, Дабусия и Фергана образовывали единое взаимосвязанное научно-культурное пространство.
Абу Джафар аль-Уструшани, получив образование в Уструшане и продолжив деятельность в Бухаре; Абу Зайд ад-Дабуси, происходивший из Дабусии и получивший известность в научной среде Бухары; связь с этой цепью таких учёных, как Баздави и Кази-хан Узгенди, – всё это яркие примеры интеллектуальной мобильности того времени.
В этом смысле феномен «Семи кади» рассказывает не только о самой Бухаре. Он показывает, каким образом формировалось и развивалось правовое мышление во всём Мавераннахре.
В эпоху Первого Ренессанса и последующие столетия в Мавераннахре были достигнуты выдающиеся результаты в различных областях науки и знаний. В рамках этого процесса фикх и правовое мышление также сформировали прочную научную основу.
Цепь «Семи кади» является одним из важных проявлений этого процесса.
В жизни и трудах этих учёных важное место занимали вопросы справедливости, правопорядка, регулирования отношений между людьми и разрешения споров на основе научного знания.
Поэтому изучение наследия «Семи кади» – это не только исследование биографий исторических личностей. Через это наследие можно понять, каким образом в Центральной Азии формировались научные основы правовой культуры и представлений о справедливости.
Сегодня большое значение имеют глубокое изучение рукописей, связанных с этими учёными, восстановление их цепей «учитель – ученик», сравнительный анализ сведений из различных источников и широкое представление их научного наследия общественности.
Ведь «Семь кади» Бухары – это история не одной эпохи и не одного города. Это яркое выражение многовековой традиции справедливости, науки и правового мышления, сформировавшейся в Мавераннахре.
Автор: Муслим Атаев, доктор исторических наук (DSc), iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 