В последние годы в Узбекистане ощутимо растет интерес к собственному научному и образовательному наследию. На фоне подготовки к 3000-летнему юбилею Самарканда и активного участия страны в проектах ЮНЕСКО, изданная в Ташкенте книга докторами медицинских наук А. М. Шамсиевым и А. У. Рахимовым «Медресе - университет Востока» звучит особенно своевременно. Это редкая по объему материала и охвату научно-популярная работа возвращает в общественную дискуссию важный вопрос о том, что Центральная Азия была одной из колыбелей мировой высшей школы.
Как передает “Самаркандский вестник”, авторы, будучи сами медиками, много лет работали с рукописями Института востоковедения и, на основе широкого круга источников, выдвигают главный тезис: медресе Средней Азии - не просто религиозные учебные заведения среднего звена, но и полноценные центры образования и науки. Более того, их высшая форма - «мадрасаи-олия» - возникла раньше европейских университетов. Например, если Болонский университет был открыт в 1088 году (по некоторым данным), то медресе Кусамия, функционировавшее на месте нынешнего ансамбля Шахи-зинда, – в 1066 году. В построенном по приказу Караханидского правителя Ибрагима Тамгачхана медресе учились и преподавали крупные ученые Востока, такие как Масъуд ибн Хасан ал-Кушани, Абу Хафс ан-Насафи, Омар Хайям и другие.
Книга обстоятельно показывает, что Бухара, Самарканд, Нишапур, Мерв были интеллектуальными столицами, в которых формировались будущие светила мировой науки. Впечатляет широта охвата: от первых упоминаний медресе в X веке до сравнения образовательных моделей Востока и Запада.
Особая ценность книги - подробные рассказы о великих ученых, вышедших из системы медресе. На страницах оживают образы: аль-Хорезми, заложившего основы алгебры и алгоритмов; Фергани, чьи астрономические труды изучались в Европе столетиями; Ибн аль-Хайсама, создавшего научный метод и оптику; Авиценны, чьи «Канон врачебной науки» и «Книга исцеления» стали энциклопедией медицины; Беруни, разработавшего геодезию, экспериментальную минералогию и фармакогнозию. Все эти истории объединены общей мыслью - восточные мыслители сыграли ключевую роль в сохранении и передаче античного наследия, обеспечив тем самым европейское Возрождение.
Интересно выстроен контрапункт - сравнение образовательной атмосферы в Европе и на Востоке. Авторы, не уходя в научную полемику, ясно показывают определенные достоинства восточного средневекового высшего образования. Любопытно, что в то время как инквизиция подавляла свободомыслие в Европе, на Востоке формировались библиотеки, академии, обсерватории, медицинские школы и богатейшие книжные фонды. Медресе демонстрируются как открытый институт знаний, где философия соседствовала с математикой, а богословие - с медициной и астрономией.
Именно эта междисциплинарность - редкая для того времени - позволила восточным энциклопедистам шагнуть дальше комментирования античных авторов и предложить собственные открытия, которые впоследствии стали фундаментом европейской науки.
Авторы показывают, что в условиях политической нестабильности и сложной истории региона медресе сохраняли преемственность науки. Парадоксально, но именно Восток, переживший многочисленные нашествия, оказался способным удержать и передать миру научную традицию, в то время как Европа временно утратила часть античного наследия.
Среди несомненных достоинств труда можно назвать богатый фактический материал, основанный на источниках и рукописях, широкий исторический контекст, охватывающий несколько регионов и эпох. Подчеркнутая роль медицины делает книгу особенно интересной врачам и историкам науки, а доступный стиль изложения позволяет читать книгу как популярную научную работу.
Однако необходимо отметить и определенную апологетичность издания. Авторы в стремлении доказать первенство Центральной Азии в истории образования несколько упрощают противопоставление Востока и Запада. Тем не менее, это не мешает книге выполнять свою задачу - раскрыть глубину и масштаб восточного научного наследия.
Для Узбекистана, возвращающего свою научную историю в публичное пространство, книга Шамсиева и Рахимова - настоящий интеллектуальный манифест, который напоминает о том, что Самарканд, Бухара и Хорезм были центрами мирового знания задолго до появления университетов Оксфорда и Болоньи. Книга позволяет взглянуть на историю региона через его вклад в развитие цивилизации, науки и образования.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На Западе арабские выражения «иншаАллах» («если пожелает Аллах») и «валЛахи» («клянусь Аллахом») давно вышли за рамки сугубо религиозного контекста. Сегодня эти слова уверенно закрепились в светском лексиконе молодежи, став неотъемлемой частью интернет-культуры, поп-индустрии и повседневного городского сленга в Европе и США. Особенно активно их используют подростки в мультикультурных мегаполисах, причем независимо от их собственного этнического происхождения или вероисповедания, передает Исламосфера.
От иммигрантских кварталов до национальных словарей
Первым и главным катализатором распространения арабской лексики стала миграция и формирование уникальных городских социолектов в крупных европейских странах. В Германии в молодежной среде крупных городов, таких как Берлин и Франкфурт, активно используется так называемый Kiezdeutsch — этнолект, сформировавшийся под влиянием турецкого и арабского языков. Слово «wallah» здесь превратилось в универсальный маркер подтверждения слов. Подростки используют его как синоним немецкого «Ich schwöre» («клянусь», «честное слово») или для выражения сильного удивления. В шведском молодежном сленге, который получил название förortssvenska или «пригородный шведский», слово «wallah» используется в аналогичном значении — для подкрепления истинности своих слов в повседневном диалоге. Во Франции в парижском и лионском уличном сленге арабские заимствования укоренились благодаря североафриканской диаспоре. Здесь фраза «wallah» выполняет роль междометия «я серьезно» или «правда».
Лингвистическая статистика и тренды
Сдвиг в сторону глобальной легитимизации этих слов подтверждается объективными цифровыми данными. По данным анализа глобальной новостной базы GDELT, отслеживающей мировые медиа, количество упоминаний слова «иншаАллах» в англоязычной прессе выросло в три раза за последние годы. При этом журналисты все чаще используют его без перевода и дополнительных пояснений, рассчитывая на понимание англоязычного читателя. Статистика Google Trends фиксирует долгосрочный рост интереса к значению этих фраз. Число запросов «meaning inshallah» («значение иншаАллах») увеличилось более чем на 130%, а запросы на прямой перевод этого слова с арабского выросли в несколько раз.
Влияние медиа, политики и музыки
Проникновению исламских терминов в массовое сознание западного обывателя способствовали громкие прецеденты с участием публичных фигур, в первую очередь, шоу-индустрии. Например, британский исполнитель Стинг выпустил трек под названием «Inshallah», а популярный канадский рэпер Дрейк также периодически использует арабские сленговые выражения в своих треках, что мгновенно подхватывается миллионами его слушателей по всему миру. Последним нашумевшим случаем такого рода стало, когда в апреле 2026 года в интервью People актриса Энн Хэтэуэй на вопрос о старении ответила: «Я хочу прожить долгую, здоровую жизнь, иншаАллах». Позднее растроганные фанаты мусульманского происхождения официально подарили голливудской звезде Коран прямо на ковровой дорожке, а актриса с улыбкой и благодарностью приняла священную книгу.
В 2019 году после избрания первых мусульманок Ильхан Омар и Рашиды Тлаиб в Конгресс США исламские термины стали чаще звучать в политических новостях. В 2020 году Джо Байден использовал слово «иншаАллах» в ироничном контексте во время предвыборных теледебатов, комментируя обещание Трампа опубликовать налоговую декларацию. Это вызвало мощную волну обсуждений в американских СМИ.
Свой вклад вносят и спортсмены. Звезды мирового футбола и бокса немусульманского происхождения, такие как Эрлинг Холанд или Тайсон Фьюри, регулярно используют фразы «иншаАллах» и «машаАллах» в своих социальных сетях и интервью при общении с коллегами-мусульманами.
Семантический сдвиг и мем-культура
Попадая в светскую интернет-среду (TikTok, X, Reddit), религиозные термины неизбежно претерпевают десакрализацию и меняют свое первоначальное значение. «ВалЛахи» на Западе окончательно трансформировалось в аналог английских разговорных фраз «really?» («Правда?», «Реально?», «Да ладно?», «Серьёзно?», «В натуре?»), «seriously» («Серьёзно», «Без шуток», «Я серьёзно», «Честное слово») или «not gonna lie» (сокращенно ngl — «не буду врать»). Его используют просто для усиления эмоциональной окраски предложения. «ИншаАллах» молодые люди часто используют как светский аналог фразы «постучи по дереву» (knock on wood), т.е. в значении «чтобы не сглазить», «тьфу-тьфу», или как обозначение процесса «манифестации» (визуализации желаемого будущего). В то же время в интернет-пространстве за словом закрепился ироничный оттенок крайнего скепсиса — его пишут тогда, когда выражают сильное сомнение в том, что загаданное событие вообще когда-либо произойдет.
Ярким примером такой десакрализации и интеграции в поп-культуру стал знаменитый интернет-мем «Inshallah they find him» («ИншаАллах, они найдут его»), зародившийся примерно в 2021 году. В его основе лежала фотография реального рукописного объявления на доске извещений, приглашавшего мусульманские семьи на «халяльный кинопросмотр» мультфильма «В поисках Немо». Из-за простого любительского дизайна и трогательной, абсолютно серьезной подписи к картинке с рыбкой — «ИншаАллах, они найдут его» — изображение мгновенно разлетелось по сети. Сегодня светские пользователи на Западе используют эту фразу как самостоятельный текстовый мем, когда иронично комментируют поиски потерянных бытовых вещей – ключей, наушников или пульта и т.п.
Реакция мусульманского сообщества
Среди мусульманских мыслителей и блогеров на Западе нет единого мнения относительно этого феномена. С одной стороны, многие представители диаспор видят в этом позитивный сдвиг: нормализация арабских слов в речи мировых знаменитостей и блогеров помогает снизить уровень исламофобии, делая культуру Востока ближе и понятнее для западного человека. С другой стороны, звучит и обоснованная критика: религиозные авторитеты призывают не забывать о сакральном значении слов, напоминая, что упоминание имени Всевышнего («валЛахи») требует осознанности и недопустимо в контексте обсуждения вещей, порицаемых исламом.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана