28 Сентябрь, 2026, 17 Раби ас-сани, 1448
28 Сентябрь, 2026, 17 Раби ас-сани, 1448
Алхимия широко практиковалась в исламском мире, начиная с VIII века. Она считалась не только естественной, но и мистической наукой, пишет Пьер Лори для Encyclopædia Iranica.
Как сообщает портал «Исламосфера», внешней целью алхимии было превращение неблагородных металлов, таких как свинец, в серебро или золото с помощью долгих и сложных операций, которые приводили к получению таинственного вещества, «философского камня». В основе лежала идея о том, что все металлы относятся к одному виду и медленно эволюционируют в недрах земли от состояния свинца до состояния чистого золота, а «философский камень» может искусственно ускорить эту эволюцию. Однако за «материалистической» концепцией превращения металлов многие алхимики пытались раскрыть секрет действия духа в природе и Вселенной, макрокосме. Они стремились обрести божественную мудрость, познать свою внутреннюю реальность, определяемую как микрокосм, и преобразиться.
Алхимия как отдельная дисциплина зародилась в Александрии примерно в I–III веках н. э., а после исламских завоеваний была усвоена и мусульманами. На арабском языке была написана огромная псевдоэпиграфическая литература по этой науке, авторство которой приписывалось в основном греческим авторам, таким как Платон, Аристотель, Гермес Трисмегист. Также упоминаются имена персидских авторов. Большое количество персидских технических терминов (зайбак «ртуть», ношадер «нашатырный спирт») также подтверждает идею о значительном иранском влиянии.
Мы не можем в полной мере реконструировать историю зарождения и развития алхимии в исламском мире. Хотя существуют тексты, приписываемые Али ибн Хусейну, омейядскому принцу Халиду ибн Валиду, Джафару Садыку, его ученику Джабиру ибн Хайяну, достоверность их остается под вопросом. Но нет никаких сомнений в том, что алхимия широко практиковалась начиная с VIII века. Она была не только переведена с греческого на арабский, но и исламизирована, переосмыслена в рамках исламских концепций, отсылок и символов. Например, эта наука обычно называлась ас-сан’а аль-илахийа «божественное искусство». После за ней закрепилось название кимйа от греческого khēmeía «искусство сплавления металлов».
Основу литературы по алхимии в исламском мире составляет огромный корпус текстов, приписываемый Джабиру ибн Хайяну. Он содержит около 2000 трактатов по алхимии и смежным наукам, таким как астрология, медицина, магия. Но исследователи сомневаются, что эти труды действительно были созданы Джабиром ибн Хайяном. Среди других авторов, создавших крупные работы по алхимии, следует отметить великого медика Мухаммада ибн Закарию ар-Рази (ум. в 925 г.), Ибн Умайля (X век), высокопоставленного чиновника при дворе сельджуков Муайяд ад-Дина Туграи Исфахани (ум. в 1121 г.) и египтянина Айдамира Джалдаки (ум. в 1342 г.), написавшего монументальный труд по эзотерике в целом и алхимии в частности. Подход этих авторов к алхимии был разным. Например, точные описания ар-Рази, лишенные каких-либо гностических или мистических элементов, напоминают стиль современной химии. Однако он также твердо верил в трансмутацию металлов.
Алхимия как прикладная и мистическая наука изучалась вплоть до XIX и даже XX веков. Хусейн Ваиз Кашифи (ум. в 1505 г.) был очень высокого мнения о ее значимости как религиозной дисциплины. В своем «Асрар-и касими» он указывает, что кимйа является самой благородной из всех оккультных наук из-за своей духовной составляющей. Среди великих алхимиков наряду с Джабиром, Туграи и несколькими другими известными авторами он упоминает суфийских шейхов Джалал ад-дина Руми и его сына Султана Валада. Это наглядно демонстрирует, насколько в исламском мире эта наука была близка к мистицизму. Показателен в этом отношении и «Нур аль-анвар» Музаффара Али Шаха (ум. в 1800 г.), который был известным врачом из города Керман, состоял в ордене ниматуллахи и написал интересные алхимические тексты в форме маснави, объясняя основные принципы этой дисциплины. Все на земле – проявление Божьего духа, поэтому все принадлежит кимйа. Согласно автору, алхимия объясняет рождение, смерть и воскрешение, внешнее измерение пророчества (нубуват) и внутреннее (вилаят). Ключевая концепция у него – союз противоположностей (дух-материя, мужское-женское, горячее-холодное и т. д.). «Философский камень» – это сам союз противоположностей, а не конкретная субстанция.
Как можно заметить, для большинства авторов – за заметным исключением в лице ар-Рази – алхимия представляет собой целостную концепцию Вселенной, отношений между земными существами и космосом. Эта целостная картина мира опирается на другие эзотерические дисциплины, такие как астрология и нумерология, которые играют важную роль в понимании алхимических теорий. Однако наши знания обо всех идеях алхимиков до сих пор остаются неполными. Мы должны помнить, что опираемся исключительно на письменные источники, в то время как алхимическая традиция, по-видимому, была преимущественно устной, и передавалась практическим образом от мастера к ученику.
Различные вещества, которые использовали алхимики, известны нам, хотя и довольно приблизительно. Их списки, например, приведены у ар-Рази в «Китаб аль-асрар» и «Мадхал ат-та’лими». Но не всегда легко определить истинную природу описываемых авторами веществ. Большинство алхимиков использовали множество закодированных терминов, чтобы скрыть, что же конкретно они имели в виду. Похоже, это было частью исповедуемых ими эзотерических взглядов. Например, под Солнцем имели в виду золото, под Луной – серебро, под Юпитером – олово, под Сатурном – свинец и т.п.
У нас есть множество описаний технических средств и устройств, используемых алхимиками для получения философского камня. Важные пояснения можно найти в двух упомянутых выше работах ар-Рази. Он описывает различные виды сосудов, горшков и тиглей, которые использовались в его время. Алхимики верили, что могут получить золото и серебро, добавляя небольшое количество философского камня, например, в расплавленный свинец. Согласно им, этот камень воздействовал на металлы так же, как дрожжи при выпекании хлеба, был лекарством для исцеления «больных» металлов. Таким образом, целью алхимии было получение этого камня, который также называли «высшим эликсиром».
Хотя множество выдающихся ученых, таких как аль-Фараби, Фахр ад-Дин ар-Рази верили в возможность трансмутации, находились и критикующие эту теорию. В своем «аш-Шифа» Ибн Сина (ум. в 1037 г.), в частности, называет идею трансмутации веществ философским абсурдом. Алхимические трактаты, приписываемые Ибн Сине, вызвали некоторые споры, но большинство учёных сходятся во мнении, что его авторство маловероятно.
Важно также отметить, что алхимики в исламском мире вызывали определенное неприятие. Многие, главным образом, власть имущие, подозревали их в подделке металлов. Это предположение часто оказывалось верным, поскольку алхимики действительно могли окрашивать металлы и изменять их вес, чтобы придать им вид серебра или золота, что находило применение в фальшивомонетничестве.
Однако не стоит забывать, что если одни алхимики пытались получить философский камень, то другие искали эликсиры и изучали свойства разных веществ. Их целью часто было создание новых лекарств.
Идеи алхимиков исламского мира, применяемые ими устройства и методы были переданы в Европу в XI–XII веках посредством переводов с арабского на латынь. Таким образом, эта наука распространилась по всей Западной Европе, что в конечном счете способствовало зарождению современной химии и фармакологии.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На международной научно-просветительской платформе Центра исламской цивилизации в Узбекистане активно продолжается научно-исследовательская работа. Среди ряда научно-популярных книг, которые в настоящее время готовятся к изданию, есть и исследования, посвящённые историко-культурному наследию народов Центральной Азии за рубежом и их многовековым связям. Одним из таких изданий является сборник научных статей, посвящённых истории Узбекской обители — «Узбекской ханаки», расположенной в районе Ускюдар, в местности Султантепе города Стамбула.
В данной книге подробно освещается история обители, которая на протяжении почти двух столетий служила важным местом остановки и пребывания паломников, отправлявшихся из Центральной Азии через Стамбул в хадж, представителей накшбандийского тариката, поэтов и писателей, интеллектуалов, а также наших соотечественников, совершавших поездки с различными целями, передает iccu.uz.
Важный пункт на пути паломников, совершавших хадж
Историю формирования Узбекской обители невозможно представить в отрыве от связей Стамбула с Центральной Азией в османский период. В то время один из маршрутов паломников из Центральной Азии, направлявшихся в Мекку и Медину для совершения хаджа, проходил через Стамбул. Для подготовки к следующему этапу путешествия они на определённое время останавливались в городе.
Узбекская обитель, построенная в 1752–1753 годах, стала важным местом для таких паломников. Здесь путешественники отдыхали, совершали молитвы и готовились к дальнейшему пути. Впоследствии функции обители расширились, и она превратилась в постоянное место пребывания узбеков, проживавших в Стамбуле, а также представителей накшбандийского тариката, прибывавших из Центральной Азии.
В исторических источниках отмечается, что обитель была открыта не только для паломников, совершавших хадж, но и для представителей науки и просвещения. Здесь проводились различные беседы, научно-просветительские встречи, поэтические вечера и культурные мероприятия, принимались гости. Узбекские ханаки в Стамбуле в целом выполняли для паломников из Центральной Азии функции места ночлега, религиозного обучения и просвещения, а также культурного и социального центра.
Накшбандийский тарикат и просветительская среда
Особое место в истории Узбекской обители занимает накшбандийский тарикат. В книге на основе архивных источников исследуются суфийская деятельность обители, жизнь шейхов и их участие в общественной и просветительской жизни.
Обитель формировалась не только как место зикра и поклонения, но и как просветительская среда, где представители интеллигенции, поэты и учёные-богословы, прибывавшие из Центральной Азии, могли общаться друг с другом. Здесь проводились беседы и дискуссии на различные темы, продолжались литературные и просветительские традиции.
Масштаб просветительской деятельности обители отражают и сохранившиеся в ней письменные источники. В частности, на айване ханаки сохранилась надпись, выполненная в 1182 году по хиджре, то есть в 1769 году по григорианскому календарю, на староузбекском языке арабской графикой. В ней отражён статус обители как центра накшбандийского тариката.
Новые сведения об истории вакфа обители
Одним из важных научных результатов книги является пересмотр на основе архивных документов сведений об истории вакфа Узбекской обители и её правовом статусе.
В результате исследований были уточнены некоторые сведения, ранее приводившиеся в научной литературе. В частности, установлено полное имя Шейха Абдуллы, упоминаемого как первого шейха обители: Саййид Шейх Абдулла Акбар Афанди ибн Асадуллаха ал-Узбеки.
Вместе с тем на основании архивных документов был пересмотрен существовавший ранее взгляд о том, что для обители, построенной в 1752–1753 годах, отдельный вакф был учреждён непосредственно в первоначальный период её существования. Согласно результатам исследования, отдельный вакф для Узбекской обители был учреждён в 1788 году ал-Ходжа Халилом Агой ибн Ахмадом Афанди, благодаря чему был официально оформлен правовой статус обители.
В вакуфном документе обитель обозначена как накшбандийская ханака, при этом указано, что первоначально она предназначалась для обслуживания дервишей, прибывавших из квартала Каландархана города Самарканда. Впоследствии в условия вакфа были внесены изменения, и другим дервишам Накшбандийского тариката также было разрешено оставаться на ночлег в обители.
Эти сведения позволяют понять, что Узбекская обитель была не просто религиозным сооружением, а историческим учреждением, функционировавшим на основе определённой правовой, экономической и социальной системы.
Шейхи и роль обители в общественной жизни
В книге отдельно исследованы архивные сведения о шейхах обители. Они показывают, что шейхи играли важную роль не только в жизни самой обители, но и в поддержании связей между выходцами из Центральной Азии в Стамбуле.
В архивных документах отмечается, что в 1797 году улемы Мавераннахра — Шейх Абдурахим, Шейх Хамза, Шейх Мухаммад Салим и Шейх Абдукарим — вместе со своими спутниками, попросив убежища у Османского государства, остановились в Узбекской текке в Ускюдаре. Кроме того, сохранились документы, свидетельствующие о роли шейха обители Сулеймана Афанди в поддержке выходцев из Центральной Азии в XIX веке.
Подобные документы показывают, что Узбекская обитель была для людей, прибывавших из Центральной Азии в Стамбул, не просто местом остановки, но и социальным и просветительским центром, объединявшим их.
Экономическая и культурная деятельность
В исследовании не обойдены вниманием и экономические аспекты внутренней жизни обители. В частности, в отдельных научных статьях анализируются производственные процессы, бухгалтерские книги и экономическая деятельность, осуществлявшаяся в обители.
Также изучены архитектурные надписи и эпиграфические памятники обители, письменные источники, музыкальное наследие и произведения искусства. Это позволяет исследовать историю Узбекской обители не только как историю религиозного сооружения, но и как многогранного центра, отражавшего социальную, культурную и экономическую жизнь своего времени.
В некоторых архивных документах встречаются сведения об обращении шейха обители Сулеймана Афанди с просьбой предоставить необходимые для типографского обучения наборные инструменты и другие материалы. Кроме того, имеются сведения о деятельности, связанной с завией, построенной в Джидде для использования паломниками из Балха, Бухары, Коканда и Кашгара.
Роль в национально-освободительном движении
Ещё один важный аспект истории Узбекской обители связан с её деятельностью в период национально-освободительного движения в Турции.
В исследованиях, представленных в книге, освещается роль обители в последние годы существования Османской империи и в период Турецкой национально-освободительной войны. В частности, приводятся сведения о том, что в 1919 году в обители был размещён госпиталь для солдат турецкой национальной армии.
Таким образом, место, которое когда-то служило остановкой для паломников и путешественников, впоследствии стало непосредственным свидетелем сложных социально-политических процессов в истории региона.
Современное значение наследия предков
Сегодня Узбекская обитель в Султантепе имеет особое значение как уникальное культурное наследие недавнего прошлого наших предков для наших соотечественников, посещающих Турцию.
История обители свидетельствует о существовании многовековых культурных и просветительских связей между Узбекистаном и Турцией, сформировавшихся задолго до современного этапа отношений между двумя странами. Эти связи, складывавшиеся благодаря паломникам, учёным-богословам, шейхам, поэтам и представителям интеллигенции, прибывавшим из Центральной Азии в Стамбул, охватывали наряду с религиозной жизнью также литературу, науку, искусство, торговлю и социальные отношения.
С этой точки зрения изучение истории Узбекской обители важно не только для исследования судьбы одного исторического памятника, но и для понимания продолжительных цивилизационных связей между Центральной Азией и османским миром.
Исследования, вошедшие в книгу
В готовящейся к изданию книге собраны научные статьи, посвящённые различным направлениям истории Узбекской обители. В частности, в неё вошли исследования Хасана Демирташа «Дипломатический и структурный анализ вакуфного устава Узбекской обители в Ускюдаре», Эркана Овуджа «Архивные сведения о шейхах Узбекской обители», Серпил Озджан «Место остановки путешественников: Узбекская обитель в Султантепе», исследование Умара Фарука Джана, посвящённое производственной и экономической деятельности обители, а также статья Умара Кёчйигита об эпиграфических надписях Узбекской обители.
Кроме того, содержание книги дополняют исследование Марвы Кубро Инжи о роли Узбекской обители в период национально-освободительных движений, анализ Мелиха Садыка Кучюкера семейных архивных документов, связанных с деятельностью Шейха Ато и Шейха Наджмиддина в обители, а также исследование Сулеймана Эргюнара, посвящённое музыкальному наследию Узбекской обители.
В издании также опубликована статья научного секретаря Центра исламской цивилизации в Узбекистане Рустама Жабборова под названием «Узбекская святыня Стамбула». В ней рассказывается об историческом значении этого места, его роли в жизни паломников, совершавших хадж, и представителей накшбандийского тариката, его связях с Центральной Азией, а также о его значении как объекта культурного наследия в наши дни.
В целом исследования, собранные в данной книге, направлены на переосмысление истории Узбекского даргахa на основе различных источников — архивных документов, вакфнамэ, писем, записей и материалов личных архивов, её научное обогащение и введение новых сведений в научный оборот.
Подготовка подобных исследований в Центре исламской цивилизации в Узбекистане свидетельствует о том, что в рамках международной научно-просветительской платформы Центра истории Узбекистана, наследию предков и историко-культурным источникам, хранящимся за рубежом, уделяется внимание на основе нового научного подхода.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 