Строил любимец царя, имама репрессировали: в Москве открыли Историческую мечеть, передает dumrf.ru.
До 1904 года мечеть именовалась Соборной, а затем её переименовали в Историческую – после постройки Большой московской мечети в Выползовом переулке.
– Мечеть – старейшая из мусульманских храмов столицы, ей 200 лет. А Татарская слобода (историческая местность, где была возведена мечеть, располагалась в районе Замоскворечье. – Прим. ред.) ведёт свою историю с XIV века, – рассказал на открытии председатель Духовного управления мусульман РФ, муфтий Равиль Гайнутдин.
Быть мечетью, но не выглядеть как мечеть
Первое каменное здание Исторической мечети связано с именем купца первой гильдии Назарбая Хошалова. Исследователи рассказывают, что именно он выкупил для верующих место на Большой Татарской. Разрешение дал лично генерал-губернатор Дмитрий Голицын, который восстанавливал город после пожара 1812 года.
Однако община была вынуждена пойти на условия властей: на здании не позволили возвести традиционный минарет. "Дом... не был бы в виде мечети и не назывался бы мечетью", – говорилось в разрешении властей города. В итоге на средства благотворителей было построено каменное одноэтажное здание, которое не отличалось от соседних домов.
Строил доверенный архитектор Александра Второго
Царь-реформатор Александр Второй, немало сделавший для укрепления межнационального единства империи, разрешил достроить минарет и купол мечети.
Руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН Роман Лункин сказал Metro: неслучайно это случилось при Освободителе, ведь именно при нём наблюдалась оттепель в разных сферах жизни (в том числе и религиозной).
– В Российской империи создавалась тогда многоуровневая идеология, включавшая в себя наличие разных религиозных конфессий, – рассказывает религиовед.
Работы выполнил архитектор Дмитрий Певницкий, который был на хорошем счету у царя: в 1858 году выполнил эскиз киота для креста Петра Первого, за что был удостоен благодарности. Певницкий в принципе был известным в Москве архитектором: среди его работ – доходные дома и православные храмы, здание Госбанка в Архангельске. Район, где была построена Историческая мечеть, он хорошо знал, так как работал участковым архитектором Пятницкой части Замоскворечья.
– Получить разрешение на строительство мечети вне национальной территории (Уфимского духовного управления. – Прим. ред.) было сложно – культовые сооружения должны были сливаться с городской застройкой. Поэтому и пригласили русского архитектора, создавшего здание, которое должно было сливаться с постройками Замоскворечья, – отмечает Лункин.
После реконструкции под руководством Певницкого молельный зал мечети расширился до 1500 человек.
Миллионер-меценат
Татарский купец Салих Ерзин, на средства которого была перестроена мечеть, начал свой путь в торговле мальчиком на побегушках у местного богатея. И в результате... женился на его дочери! А своё состояние Ерзин сделал на торговле бухарским хлопком, став создателем компании "Восточный торговый дом Салих Ерзин и сыновья".
Ерзин проявил себя и в благотворительности, помогая как малоимущим мусульманам, так и православным. В 1915 году благодаря деньгам Ерзина рядом с Исторической мечетью было построено и здание духовного училища – медресе.
Вскоре в помещении мечети появилась роскошная старинная люстра, ранее украшавшая главный молельный зал мечети второго мусульманского прихода Москвы. Люстра была передана в дар от семьи попечителя (мутаваллия) мусульманского прихода Мирзы Мухаммеда Вагапова и его торгового компаньона Алексея Шимко.
Имамы Исторической мечети: полиглот, знаток Китая
Первым имамом Исторической мечети стал Сейфуль-Мулюк Асхапов. Сведений о нём не сохранилось. Гораздо больше известно о следующих имамах: Рафеке Агееве и его сыне Хайретдине Агееве.
Благодаря Агееву-старшему мусульманская община Москвы получила чёткую организацию. Его сын стал известным популяризатором татарского языка в России. Агеев-младший владел восемью языками, был переводчиком при Оружейной палате, перевёл на русский несколько памятников арабской культуры и был произведён в почётные граждане Москвы.
Судьба последнего советского имама мечети Абдуллы Шамсутдинова сложилась трагически. За свою жизнь он успел получить духовное образование в Бухаре и даже поработать имамом в Кульдже на северо-западе Китая. Однако в 1936 году попал под каток репрессий и был расстрелян по надуманному обвинению. Супруга имама тоже погибла в тюрьме НКВД. А Историческая мечеть была закрыта...
– Многие сегодня забывают, что новомученики есть не только в РПЦ. Репрессированный имам Исторической мечети тоже может считаться новомучеником, – говорит Лункин.
Мечеть против гравёров
Несмотря на репрессии, многие мусульманские священнослужители, как и представители православного духовенства, активно участвовали в защите страны от нацистов. Cтоличные татары во главе с генералом-артиллеристом Якубом Чанышевым пытались возвратить здание Исторической мечети верующим. Однако эти попытки ни к чему не привели.
В послевоенное время в здании мечети находились организации ДОССАФ и гражданской обороны. В 1967 году в разгар государственной борьбы с религией минареты были снесены. В позднесоветские времена в здании находился печатный цех издательства "Художественная гравюра".
Решение о передаче мечети верующим было принято лишь в 1990 году. Гравёры, жившие в здании, и жители окрестных домов поначалу воспротивились этому, но в 1991-м всё разрешилось благополучно.
– Россия позиционирует себя, с одной стороны, как страна, относящаяся к христианской цивилизации, а с другой, будучи азиатской, делает акцент на исламе, – говорит Metro Юрий Мавашев, директор Центра изучения новой Турции. – Главными носителями исламского вероучения в нашей стране традиционно выступают татары. Неслучайно объект, о котором идёт речь, также называют первой татарской мечетью. Когда-то синергия русских и татар – православных и мусульман – и создала Россию в том виде, в каком её знаем мы, да и весь мир.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана