На пресс-конференции руководство Болгарской исламской академии (БИА) рассказало о текущем положении дел, достижениях и планах развития единственного в своём роде исламского вуза в России, анонсировав открытие Центра корановедческих исследований и подписание стратегии развития до 2030 года, передает IslamNews.
Этот вуз занимает особое место в полноценной системе российского исламского образования, которая включает в себя примечетские курсы, медресе, институты и университеты. В ходе встречи с журналистами были представлены данные о том, сколько студентов и из каких регионов и стран обучаются в Академии сегодня, где работают выпускники и какие важные события в сфере исламского образования грядут в ближайшее время.
120 шакирдов из 23 регионов России
На данный момент в Академии обучается 120 шакирдов, из них 34 — в докторантуре, 20 человек обучаются по программе «Теология», а ещё 66 — в магистратуре по программе «Подготовка служителей и религиозного персонала религиозных организаций». Всего за 8 лет работы Академии выпустились 25 докторов, 116 магистров и 30 теологов. Примечательно, что в 2025 году произошло знаковое событие — было выпущено 6 докторов исламских наук, среди них — заместитель муфтия Республики Беларусь.
Что же касается географии абитуриентов, то с каждым годом она расширяется. Сегодня в Болгарской исламской академии обучаются мусульмане из 23 регионов России (преимущественно Поволжье и республики Северного Кавказа), а также стран СНГ. Результаты приёмной кампании 2024 года показали большой интерес к обучению в стенах Академии от мусульман из дальнего зарубежья. Так, поступило 17 заявок из Сирии, 15 — из Египта, ещё 20 — из Афганистана. Всего же конкурс на обучение в докторантуре составляет 4 человека на место, а в магистратуре — 2,5 человека на место.
«Один из показателей нашей успешной работы — уровень трудоустройства выпускников. Хочу заметить, что, как правило, наши шакирды — уже состоявшиеся имамы, а приходят они за более глубокими и научными знаниями, за изучением арабского, поскольку в Академии всё (и вступительные экзамены, и учёба, и последующая научная деятельность) проходит на арабском языке», — пояснил ректор.
Символично, что среди нынешних студентов есть сразу три муфтия — Республики Мордовия, Красноярского края и Пензенской области. Также есть прецеденты, когда выпускники Академии становились муфтиями (к примеру, муфтий Саратовской области Расим Кузяхметов).
46 соглашений, стажировки и совместные планы
Особую роль в работе БИА и в целом развитии системы исламского образования играет взаимодействие с зарубежными коллегами. Так, на данный момент у Академии подписано 46 соглашений с отечественными и международными религиозными образовательными организациями. Знаковым событием в укреплении международного сотрудничества стало подписание в августе 2025 года меморандума о взаимодействии со старейшим исламским университетом Аль-Азхар.
Что же касается иностранных преподавателей в стенах БИА, то на постоянной основе в Болгаре живут и работают 6 иностранных преподавателей: двое из Сирии, ещё двое из Египта, по одному из Йемена и Индии. Активно в научно-образовательном процессе участвуют и отечественные преподаватели, исламоведы и востоковеды.
БИА — эпохальный проект в развитии исламского образования
И.о. проректора по научной деятельности Айнур Султанов отметил, что Академия по праву является эпохальным проектом в развитии исламского образования и пользуется большой поддержкой руководства РФ и РТ. Конечно, наравне с большими успехами Академия сталкивается и с некоторыми сложностями, особенно в части развития научной составляющей.
«У большинства медресе и исламских вузов научная составляющая находится в зачаточном состоянии. Да, студенты демонстрируют хорошую подготовку в части богословия, но исследовательская деятельность оставляет желать лучшего. В этой связи мы проводим большую совместно работу в части пересмотра образовательных программ. На наш взгляд, хороший исследователь, богослов по окончании бакалавриата должен владеть арабским и английским языками на уровне В2, чего пока не наблюдается», — объяснил Султанов.
Отдельно спикер остановился на проект Болгарского научно-образовательного кластера, в рамках которого и происходит пересмотр образовательных программ.
Султанов также анонсировал ряд важных изменений. Так, уже в феврале будет подписана стратегия развития БИА до 2030 года (предполагается, что первостепенное внимание будет уделено развитию научной составляющей, в частности, открытию аспирантуры, созданию диссертационного совета и тесному сотрудничеству с мусульманскими вузами и отечественными центрами исламоведения и востоковедения) и открыт Центр корановедческих исследований, который возглавит Ислам Зарипов, старший научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, имам-хатыйб Московской Соборной мечети.
БИА заняла 1 место в ежегодном мониторинге исламских вузов России
В этом году Болгарская исламская академия заняла 1 место среди всех исламских вузов (всего их 12) по результатам мониторинга Совета по исламскому образованию. По словам проректора по образовательной деятельности Рустема Гильмутдинова, это знаковое событие, поскольку перед Академией стоит задача быть конкурентоспособными в российском и зарубежном пространстве.
«Хочу ещё раз подчеркнуть, что требования к потенциальному абитуриенту Академии очень высокие. Однако, наблюдая большую потребность в знаниях и запрос от религиозных деятелей, мы регулярно проводим курсы повышения квалификации специально для имамов на различные актуальные для современного мусульманского общества темы. Так, есть потребность по линии УФСИН, в связи с чем мы планируем провести курсы и разработать справочник ответов на самые популярные вопросы», — добавил Гильмутдинов.
Основная цель Академии — быть центром науки и высшего образования
Своим опытом преподавания поделился доцент кафедры религиозно-гуманитарных дисциплин Академии Саиф аль-Асри. Под авторством шейха было выпущено порядка 18 книг. Имея за спиной 16-летний опыт преподавания в разных странах (в том числе в Катаре и ОАЭ) в области фетвотворчества, преподаватель отметил, что в основе работы Академии лежит богатейшее богословское наследие народов России в синтезе с современным опытом различных институтов и академий.
«В Академии я работаю с самого её открытия по приглашению уважаемого Раиса Татарстана Рустама Минниханова. Хочу отметить, что студенты-татары демонстрируют очень высокий уровень подготовки, а после выпуска из Академии занимают высокие должности не только в духовных управлениях, но и в различных исламских образовательных и общественных организациях», — пояснил Саиф аль-Асри, подчеркнув, что основная цель БИА — быть центром науки и высшего образования.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана