«Рай под ногами матерей-2»: в Казани представили сиквел кыргызской драмы
В Казани состоялась премьера сиквела «Рай под ногами матерей: Письмо матери». Показ продолжил историю, начатую два года назад кыргызским фильмом «Рай под ногами матерей» режиссёра Руслана Акуна. Картина рассказывает о 35-летнем Адиле, мужчине с особенностями интеллектуального развития, которого воспитывает одна мама, Райхан. Услышав от своего 8-летнего друга Самира, что если пешком довести маму до Мекки, то она попадёт в Рай, Адиль принимает решение совершить это непростое путешествие. По сюжету, в силу почтенного возраста мама главного героя умирает на священных землях Мекки, завершив свой хадж, и домой, в родное кыргызское село, Адиль возвращается один. Первая часть истории на этом завершается.
По данным IslamNews, продолжение под названием «Рай под ногами матерей: Письмо матери» вышло спустя два года. В съёмках на этот раз приняли участие сразу несколько российских актёров — Павел Майков, Омар Алибутаев, Станислав Бондаренко и Алексей Щербаков. Если в первой части главный герой вместе с мамой путешествовал по Узбекистану, Казахстану и странам исламского мира до самой Мекки, то на сей раз в путь он отправился вместе со своим малолетним другом Самиром в Москву на поиски его мамы, уехавшей на заработки.
Первым кадром второй части становится возвращение Адиля в аул, где его с радостью и трогательной заботой встречают земляки. В тележке, на которой в паломничество через полмира отправлялась его мама, главный герой привёз воду «зам-зам» для сельчан. После этого мужская половина села собирается в мечети, где читает дуа за самого Адиля и его покойную матушку. Там же Адиль узнаёт, что его лучший друг Самир оказался в детском доме, откуда тот, к слову, уже несколько раз пытался сбежать, за что был наказан не только руководством детдома, но и проживавшими там ребятами.
Затем Адиль переступает порог родного дома, который в один миг стал непомерно большим и пустым. Словно желая рассеять темноту своей жизни, персонаж Эмиля Эсеналиева начинает попеременно включать и выключать свет. На что пожилая односельчанка замечает ему: «Сколько свет ни включай, без мамы светлей не станет». Именно с этой фразы режиссёр начинает параллельное повествование, которое в чёрно-белых красках показывает зрителю историю жизни молодой Райхан и маленького Адиля, раскрывает сложности, с которыми сталкивается женщина на пути воспитания «особенного» ребёнка, неприятие общества и непрекращающуюся надежду на Всевышнего. Символично, что только первое сказанное маленьким Адилем слово «мама» превращает чёрно-белый рассказ из прошлого в цветную картинку, тем самым визуально показывая, как преобразилась жизнь Райхан после этого знакового для каждой мамы события.
Если в первой части картины Адиль путешествовал со своей мамой, то в сиквеле путь к самому дорогому человеку преодолевают сразу два героя — и сам Адиль, и его юный друг Самир. Но если Самир, фиксируя все перипетии их непростого путешествия в письме, хочет вновь обнять свою маму и жить одной семьёй, то для Адиля это оказывается дорога в один конец… Убегая от медведя, Адиль напарывается на ветку, и уже в больнице, пока безутешный Самир ждёт друга в коридоре, происходит встреча героя со своей мамой в Раю. Создатели картины показывают нам, как потерянного Адиля зовёт родной голос матери, а их тёплые и долгожданные объятия ставят точку в сюжетной линии главного героя. Его последние сказанные Самиру слова: «Я встречусь с мамой в Раю»…
На закрытую премьеру «Рай под ногами матерей: Письмо матери» пришла и вице-премьер республики Лейла Фазлеева. По её словам, для татарстанцев эта картина — хорошая возможность прикоснуться к чуду, приобщиться к нему, почувствовать себя единым целым.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Спорные попытки «локализации» турецкого перевода Корана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана