Мы привыкли говорить об Алишере Навои как о великом поэте, мыслителе, государственном деятеле. Но для суфиев он прежде всего человек пути – тариката – тот, кто прожил свою жизнь как служение.  
Сегодня Узбекистан отмечает 585 лет со дня рождения Навои, чье имя стало символом духовной силы и культурной самобытности узбекского народа. К юбилею великого гения корреспондент Podrobno.uz Чулпан Кадырова побеседовала с поэтом, переводчиком и практикующим суфием Сабитом Мадалиевым о том, что такое суфизм, почему Навои называли дервишем и как его жизнь стала примером тихого служения людям. 
"Суфий не имеет права называть себя суфием"  
По мнению Сабита Мадалиева, суфизм нельзя объяснить по учебнику. Это не теория и не философская школа. Это опыт. И самое парадоксальное – настоящий суфий никогда не скажет: "Я суфий". Потому что только Всевышний знает, кто ты на самом деле. Если человек уверенно заявляет о своей святости – значит, он уже ошибается. Суфий – это не титул. Это состояние сердца, считает собеседник.  
"Представьте фортепиано. Если инструмент расстроен, музыка распадается: одна нота чистая, другая фальшивая. Так же и человек. Внутри нас шум желаний, обид, зависти. Сердце звучит неровно. Суфий всю жизнь настраивает его на одну-единственную ноту. На Бога. И тогда мир начинает звучать иначе. Он смотрит на муравья – и видит чудо. Смотрит на траву – и видит милость. Это не красивые слова. Это другое восприятие мира", – рассказывает Мадалиев.  
Притча, которую приводил Навои  
О том же писал и сам Навои. В одном из трактатов он приводит историю о святом шейхе Бахлуле.  
Когда халиф предложил шейху обувь, одежду, слуг, тот мягко отказался. Потому что за каждой вещью тянется новая забота: нужны деньги, охрана, новые желания.  
И Бахлул сказал: "Если откажешься от мирских забот – освободишься от беспокойства".  
Эта притча, отмечает собеседник, не только о святых. Это про любого, кто встает на путь тариката. Суфизм – не разговоры, а практика. Это постепенный отказ от лишнего и от собственного "я". Через образ Бахлула Навои показывает, каким может быть совершенный человек: тот, кто ничего не считает своим и живет памятью о Боге.  
"Навои жил как дервиш"  
Навои – не просто великий поэт. Он жил как дервиш, говорит суфий.  
"Ему принадлежали земли, богатства, огромные доходы, но он довольствовался малым. Дом, в котором жил Навои, ничем не отличался от скромных строений жителей Герата, хотя он мог построить себе дворец. Почти все, что имел, он отдавал людям. Навои строил медресе и ханаки, мечети и мосты, караван-сараи и приюты. Но делал это не как покровитель или меценат. Скорее как человек, который ничего не считает своим", – делится эксперт.  
"Это дано мне Богом – значит, я обязан вернуть людям".  
По словам Мадалиева, современный миллиардер строит ради прибыли. А Навои строил, потому что считал: ничего ему не принадлежит.  
"Это не мое. Это дано мне Богом, значит, я должен вернуть людям".  
Историк Хондамир в своих работах писал, что Навои работал вместе со строителями: таскал кирпичи, месил раствор, заворачивал полы халата, чтобы не мешали работе.  
Сабит-ака добавляет, что последняя фраза говорит многое о том, каким человеком и суфием был Хазрат Навои. Одеяние Навои ничем не отличалось от одежды ремесленников и рабочего люда: на нем был обычный длиннополый халат из сравнительно тонкой материи, который можно легко подоткнуть за пояс, чтобы не мешал во время черной работы.  
При этом Алишер Навои занимал один из высочайших постов в государстве, был великим визирем при дворе султана Хусейна Байкары. Но высокий статус не мешал ему выглядеть человеком из народа. Он был истинным рабом божьим, а перед Богом все равны. Ел ту же еду. Следил, чтобы людям платили вовремя.  
"Есть хадис: заплатите работнику, пока не высох пот на его лбу. Навои исполнял это буквально", – рассказывает собеседник. 
Что говорят историки  
Исторический труд "Та’рих-и Рашиди" подтверждает это документально:  
"…все доходы от своих владений он тратил на благо

творительные дела… возводил ханаки, мечети и здания… покровительствовал ученым… Это был человек исключительно тонкого ума и хорошего воспитания, который хотел, чтобы у всех был такой же тонкий ум и такое же воспитание … всю свою жизнь провел в воздержании и добрых делах."  
По мнению эксперта, это очень важная фраза. Воздержание и добрые дела. Именно так живут суфии. Кроме того, Мадалиев обращает внимание и на то, что великий поэт постоянно думал о будущей жизни.  
Навои в цифрах  
Масштаб его дел впечатляет даже сегодня:  
• построил около 380 общественных зданий, 
• выдавал ежегодно тысячу комплектов одежды бедным, 
• обеспечивал содержание медресе, преподавателей и студентов, 
• оказывал ежедневную помощь неимущим.  
Навои сам отбирал преподавателей и студентов для медресе. Все студенты, независимо от успеваемости, получали годовое вознаграждение: "… шести лучшим назначалось по 24 золотых и 5 мешков зерна; восьми средним – по 16 золотых и 4 мешка; восьми наиболее слабым – по 12 золотых и 3 мешка."  
"Для XV века это выглядело почти невероятно, да и для нашего времени тоже. Ни один современный богач так не живет, – улыбается собеседник. – Потому что это невозможно без внутренней свободы".  
"Он просто отдал свой дом"  
В ходе беседы Сабит Мадалиев вспомнил одну историю, связанную с Навои.  
Однажды молодой преподаватель медресе пожаловался Навои, сказав, что нашел дом рядом с работой, но богатый человек перебил цену: "Но я живу, к сожалению, настолько далеко, что у меня полдня только уходит на дорогу. Хотел купить лачугу, чтобы больше времени уделять приобретению новых знаний".  
Навои переспросил: "Значит, ты хотел больше времени уделять знаниям?"  
Любой визирь приказал бы продавцу: "Отдай дом!". А Навои поступил иначе, рассказывает собеседник.  
"Тебе нравится мой дом?" – спросил Навои у преподавателя. Тот ответил: "Да, конечно. Теплый и просторный. А к чему вы клоните?"  
"Тогда переезжай в мой". И Навои просто отдал свой дом.  
Для него это было естественно, считает Сабит-ака. Он не чувствовал, что что-то теряет.  
Навои о скромности  
"Суфии часто называют себя факирами. Это не нищий в бытовом смысле. Это нуждающийся только в Боге. Когда человеку ничего не нужно – он свободен. Навои к этому и шел", – объясняет Сабит-ака.  
Чем старше становился Навои, тем проще жил. Скромнее одевался. Больше уединялся и больше молился.  
В книге "Возлюбленный сердец" он писал: "Скромность делает человека ценным для людей… На клумбе дружбы скромность распускается свежими цветами… но еще прекраснее она в тех, кто наделен властью, и более всего желанна в тех, кто ни в чем не нуждается… Скромность и воспитанность полируют зеркало дружбы".  
По словам собеседника, это не красивая литература, а его собственная жизнь.  
"Он шел к Богу всю жизнь"  
Мадалиев говорит, что в последние годы Навои все чаще уходил в уединение. Много плакал. Много молился. Приближался трагический 1501 год. До смерти Навои оставалось всего несколько месяцев. Он, наконец, исполняет мечту всей жизни и пишет поэму "Язык птиц".  
Это уже не просто поэзия. Это исповедь человека, который прожил путь. Это иносказательный рассказ о том, как он искал себя, как переосмысливал разные этапы жизни, через какие трудности и испытания прошел, как одолевал соблазны бренного мира и шел к вечному.  
Это путь испытаний: подъемы и падения, усталость, сомнения, борьба с собой. Суфий очищает сердце, отказывается от славы и учится забывать о собственном "я".  
Об этом пути говорит Навои в поэме о странствии птиц. Суфийский путь – тяжелый. И Навои прошел его до конца.  
Вместо послесловия  
"Суфий – это не чудотворец и не отшельник. Это просто человек, который научился жить ради Бога и ради людей", – тихо говорит Сабит-ака.  
Если тебе радость – помогать.
Если ничего не считаешь своим.
Если во всем видишь милость –
значит, ты хотя бы стоишь у порога.  
А Навои… Он, наверное, уже был внутри. 

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана