20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
20 Сентябрь, 2026, 9 Раби ас-сани, 1448
В мусульманских семьях много говорят о воспитании детей, об их религиозном образовании, о том, как уберечь молодёжь от тлетворного влияния интернета. Но есть один инструмент, который всегда под рукой, не требует специальных знаний, но формирует характер и будущий успех человека. По данным портала IslamNews, это обычная домашняя работа. Мытьё посуды, уборка, помощь по кухне, вынос мусора, присмотр за младшими братьями и сёстрами. То, что кажется мелочью, на деле определяет, кем вырастет ребёнок: ответственным членом уммы или человеком, ждущим, что кто-то сделает за него.
Домашние обязанности: что говорят научные факты
Долгое время считалось, что главное для успеха ребёнка — хорошие оценки, репетиторы, престижная школа. Но исследования последних десятилетий рисуют иную картину. Гарвардское исследование длиной 75 лет, в котором участвовали 724 человека, показало неожиданный результат. Один из самых точных предикторов карьерного успеха в 50 лет — наличие домашних обязанностей в детстве. Не оценки. Не школа. Не репетиторы. Именно рутина: помыть посуду, убрать комнату, приготовить еду, вынести мусор. Дети, которые регулярно выполняли такую работу, во взрослом возрасте зарабатывали больше и занимали более ответственные должности.
А знаменитый стэнфордский тест «зефирный эксперимент»? Он показал: способность делать неприятное сейчас ради результата потом в 8 раз точнее предсказывает успех, чем IQ. Домашние обязанности — это ежедневная тренировка именно этого навыка. Ребёнок, который каждый день выполняет домашнюю рутину, усваивает: обязательства не зависят от настроения. Работа должна быть сделана, даже если не хочется.
Что говорят нейробиологи? Регулярное выполнение рутинных задач развивает префронтальную кору головного мозга. Это зона, отвечающая за планирование, самоконтроль, управление стрессом, принятие решений. У детей с домашними обязанностями исполнительные функции более развиты уже к 7 годам. Те самые функции, за которые платят топ-менеджерам.
Что происходит, когда ребёнка освобождают от обязанностей
Многие родители, желая оградить детей от перегрузок, делают всё сами. «Иди учись, я сам» — знакомая фраза. Но у неё есть обратная сторона. Ребёнок, у которого не было регулярных обязанностей, вырастает с установкой: «если подождать, кто-то сделает за меня». На работе он ждёт чёткого технического задания, не берёт инициативу, не замечает проблемы, если формально это не его зона. «Это не входит в мои обязанности» — фраза, которая завершает карьерный рост. Она же разрушает и отношения, и личную жизнь.
Посуда на кухне — не просто про чистоту. Это про то, кем станет ребёнок. Самый дешёвый и эффективный инструмент воспитания есть в каждом доме. Но, как показывает практика, уже 20 лет он используется всё реже.
Исламский взгляд на воспитание трудом
Наша религия не разделяет «образование» и «воспитание трудом». Пророк Мухаммад ﷺ с ранних лет работал пастухом, затем занимался торговлей. Он не стеснялся помогать жёнам по дому, чинил свою обувь, зашивал одежду. Его жена Аиша рассказывала, что он делал всё, что нужно по дому, а когда наступало время намаза, выходил к людям.
В исламской традиции труд — не наказание, а часть достоинства верующего. Халиф Умар ибн аль-Хаттаб говорил: «Никто из вас не должен оставлять дела, чтобы сидеть сложа руки. Ищите удел Аллаха через труд». И это касается не только взрослых. Приучать детей к труду — сунна и обязанность родителей.
Пророк ﷺ привлекал детей к посильной работе. Анас ибн Малик с детства служил Пророку, и это не было унижением — это было воспитание ответственности, дисциплины, умения быть полезным. Не случайно Пророк ﷺ говорил: «Никто не ел пищи лучше той, что добыта трудом его собственных рук». Если мы научим детей добывать не только еду, но и достоинство — трудом, ответственностью, умением доводить дело до конца, — мы воспитаем не просто успешных людей. Мы воспитаем поколение, способное строить крепкую умму, создавать и поддерживать мусульманские общины, быть опорой для своих семей и для всей страны.
От воспитания личности — к воспитанию общины
Когда мы говорим о домашних обязанностях, мы говорим не только о будущей карьере ребёнка. Мы говорим о формировании человека, который станет частью мусульманской общины. Крепкая умма состоит не из тех, кто умеет только учиться или только работать. Она состоит из тех, кто видит проблему и решает её, не ждёт указаний, а берёт инициативу, готов делать то, что нужно, даже если это «не моя зона».
Именно такие люди становятся основой для возрождения уммы. Сегодня в России, особенно в крупных городах, мусульманские общины сталкиваются с вызовом: как создать устойчивую структуру, где есть команда активистов, работа с детьми и молодёжью, социальное служение, взаимодействие с государством и бизнесом. Успех такой команды зависит не от наличия красивого здания, а от того, есть ли в общине люди, умеющие брать на себя ответственность.
«Как построить мечеть?» — вопрос, который часто задают активисты. Но правильнее спросить иначе: есть ли в общине люди, готовые мыть полы, расставлять обувь прихожан, накрывать столы на ифтар, убирать за собой и за другими? Потому что без этих людей никакой проект не живёт дольше первого энтузиазма.
Ценность ответственности
Не делайте за детей то, что они могут сделать сами. Объясните, как правильно. Дайте сделать плохо. Не переделывайте за ними. Терпение, которого порой не хватает уставшим родителям вечером, — это та цена, которую нужно заплатить за воспитание взрослого человека.
В методических материалах по созданию мусульманских общин выделяют целый ряд направлений: структура и цели, отделы и роли, работа с обществом, социальное служение, работа с детьми и молодёжью, со старшим поколением. Но за каждым из этих пунктов стоят конкретные люди с конкретными навыками. А эти навыки закладываются в детстве — в комнате, которую нужно убрать самому, и на кухне, где нужно помыть посуду.
Пусть же наши дети не вырастут теми, кто говорит: «это не моё дело». Просим Всевышнего, чтобы они выросли теми, кто видит, что нужно сделать, и делает.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 