28 Октябрь, 2026, 17 Джумада аль-уля, 1448
28 Октябрь, 2026, 17 Джумада аль-уля, 1448
Мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани оказался в центре масштабной кампании нападок со стороны правых и консервативных кругов после участия в праздничной молитве Курбан-байрама, прошедшей в среду в парке Макомбс-Дэм в районе Бронкс. Поводом для критики стал его внешний вид — Мамдани появился в традиционной одежде, стилизованной под футболку английского клуба Arsenal F.C., а рядом с ним находилась конгрессвумен-демократ Александрия Окасио-Кортес, надевшая хиджаб во время мероприятия.
По данным IslamNews, событие быстро вышло за рамки праздничной атмосферы и превратилось в предмет широких политических споров в американском обществе. Дискуссия сосредоточилась вокруг присутствия исламской идентичности в публичном пространстве, границ выражения солидарности с мусульманскими общинами и отношения правых кругов к религиозной символике.
Праздничная молитва как политическое поле битвы
Утром в среду Мамдани — первый мусульманин на посту мэра Нью-Йорка — принял участие в праздничной молитве вместе с мусульманской общиной Бронкса. Намаз прошёл на футбольном поле в парке Макомбс-Дэм неподалёку от стадиона «Янки».
Мэр был одет в «курту», выполненную в стиле футболки клуба «Арсенал», что стало отсылкой к его давней симпатии к лондонской команде и придало мероприятию необычный колорит.
Этот наряд, объединивший традиционную одежду и футбольную символику, быстро привлёк внимание пользователей социальных сетей и вскоре стал объектом нападок со стороны правых комментаторов и политиков.
Глава района Бронкс Ванесса Гибсон сообщила, что её офис помогал организовать мероприятие совместно с имамами, руководителями мечетей, управлением парков и полицией Нью-Йорка. По её словам, многие местные мечети уже не способны вместить растущее число верующих во время праздничной молитвы. Она оценила число участников примерно в две тысячи семей.
Гибсон добавила, что проведение молитвы в общественном пространстве, таком как парк Макомбс-Дэм, было призвано обеспечить мусульманской общине открытую и безопасную среду, особенно с учётом высокой плотности населения района и растущего числа желающих совершать праздничный намаз коллективно.
Мамдани опубликовал фотографии со своего участия в молитве в социальных сетях, сопроводив их поздравлением по случаю Курбан-байрама. В обращении он отметил, что жертвенность — это возможность почувствовать свою принадлежность к чему-то большему, чем отдельный человек, подчеркнув: «Наша солидарность — наша сила».
Фотографии и видеозаписи с мероприятия собрали миллионы просмотров и вызвали бурную реакцию: сторонники увидели в появлении мэра послание открытости и поддержки, тогда как критики сочли это политическим и символическим жестом.
Нападки правых на мусульманского мэра
Послание Мамдани, представленное как призыв к общественной солидарности, вызвало резкую политическую поляризацию. Ряд правых политиков и комментаторов обрушились на него с критикой, заявив, что его участие в публичной молитве отражает усиление исламской символики в политическом пространстве Нью-Йорка.
Республиканец Рэнди Файн опубликовал фрагмент мероприятия и выступил с резкими заявлениями в адрес Мамдани и самого Нью-Йорка. Он утверждал, что город «пал» под властью того, что он назвал «доминирующим исламом», и предупредил, что «Америка будет следующей», если американцы не обратят внимания на происходящие изменения. Многие расценили эти слова как откровенно подстрекательские.
Примечательно, что критика касалась не политической программы Мамдани и не его муниципальной деятельности, а прежде всего его религиозной принадлежности. Его присутствие на посту мэра подавалось как культурная и политическая угроза.
В ответ демократ Ричи Торрес выступил в защиту Мамдани, подчеркнув, что молитва не является чем-то постыдным, а свобода вероисповедания — одна из фундаментальных американских ценностей. По его словам, свобода, закреплённая Первой поправкой к Конституции США, либо гарантируется всем американцам, либо не гарантируется никому.
Активисты также отмечали, что попытки использовать происходящее в узкополитическом или идеологическом контексте игнорируют саму суть американских ценностей, основанных на плюрализме и уважении к религиям. По их мнению, атаки на участников публичных религиозных мероприятий лишь усиливают раскол в обществе вместо укрепления сосуществования.
Хиджаб вызвал ещё более ожесточённую реакцию
Наиболее бурные споры в социальных сетях вызвало появление Александрии Окасио-Кортес в хиджабе во время праздничного мероприятия. Правые комментаторы обвиняли её в «политическом заигрывании» с мусульманской общиной и «демонстративной игре в идентичность». Некоторые даже ставили под сомнение совместимость такого шага с её постоянными заявлениями о правах женщин и феминизме.
Консервативные и произраильские аккаунты изображали хиджаб как символ «угнетения женщин» в некоторых обществах и обвиняли Окасио-Кортес в игнорировании этого контекста, когда она надела его на публичном мероприятии рядом с мусульманским мэром.
Другие критики называли её появление в хиджабе «политическим перформансом для камер». Однако сторонники конгрессвумен расценили этот жест как проявление уважения к исламскому празднику и к местной мусульманской общине, среди которой она работает как избранный представитель.
По мере нарастания споров становилось очевидно, что атаки на Окасио-Кортес связаны и с её положением внутри левого крыла Демократической партии. Будучи одной из самых заметных прогрессивных фигур в США, она превратила даже свой внешний вид на празднике в новую мишень для консерваторов в борьбе вокруг «политики идентичности».
Между свободой вероисповедания и политикой идентичности
По мнению блогеров и обозревателей, эта история демонстрирует противоречивость американского дискурса о религиозной свободе. Практики, связанные с исламом, нередко становятся объектом подозрений и споров, когда выходят в публичное пространство, несмотря на то что речь идёт о базовом праве на отправление религиозных обрядов.
Критики отмечали, что участие мусульманского чиновника в праздничной молитве некоторые силы попытались представить не как естественную религиозную практику избранного политика, а как политическую проблему.
Споры усилились и после комментариев блогера Саны Ибрахими Лиден, которая заявила, что «ислам неотделим от политики» и «создан для управления всеми сторонами человеческой жизни». Наблюдатели расценили подобные высказывания как риторику, закрепляющую стереотипы и усиливающую общественную поляризацию.
Отдельную волну дискуссий вызвал и хиджаб Окасио-Кортес: одни увидели в нём знак уважения к религиозному событию и местной общине, другие — противоречие её феминистской повестке.
Однако, как считают наблюдатели, резкость и тональность нападок показывают, что спор давно вышел за рамки самих символов. Речь идёт о более широком неприятии союзов прогрессивных политиков с религиозными и этническими меньшинствами.
По мнению аналитиков, полемика вокруг праздничной молитвы в Бронксе отражает более глубокий раскол в американской политике по вопросам идентичности, религии и представительства. Для одних рост влияния представителей меньшинств символизирует расширение американского плюрализма, для других — становится поводом для культурной и политической конфронтации.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История науки редко бывает лишь историей открытий. За именами учёных, названиями трудов и астрономическими таблицами стоят институты, образовательные практики, системы покровительства, языки научной коммуникации и, наконец, отношение общества к знаниям. Поэтому вопрос о научном наследии Центральной Азии сегодня уже не является вопросом только прошлого. Для современного Узбекистана он всё больше становится вопросом будущего, передает iccu.uz.
В последние годы в нашей стране формируется система государственной политики, в рамках которой историко-научное наследие, развитие образования и науки, человеческий капитал и инновации рассматриваются во взаимосвязи. Концепция развития науки до 2030 года предусматривает модернизацию научной инфраструктуры, подготовку молодых исследователей и усиление научно-инновационной деятельности. В свою очередь, Стратегия «Узбекистан – 2030» включает развитие человеческого потенциала, образования, науки и других сфер в систему долгосрочных и измеримых национальных целей.
С этой точки зрения особенно важным примером является Центр исламской цивилизации в Узбекистане. Созданный по инициативе Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева, этот центр функционирует как международный научно-просветительский центр, объединяющий современные цифровые технологии и научные исследования с культурным наследием доисламского и исламского периодов.
Таким образом, возникает принципиально новый вопрос: может ли историческое наследие быть не только объектом сохранения и источником национальной гордости, но и ресурсом для формирования культуры знаний и стратегии развития государства?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выйти за рамки традиционных историй о «великих предках». Что именно мы должны черпать из научного наследия – конкретные знания, имена и открытия или более глубокую культуру создания, передачи и применения знаний?
Центральная Азия – пространство движения знаний
Одной из устойчивых ошибок в массовых представлениях о средневековой науке является восприятие её как совокупности отдельных национальных достижений. История интеллектуальной культуры Центральной Азии демонстрирует совершенно иную картину. Научный подъём невозможно объяснить формулой «появились гении». Для появления таких учёных, как Аль-Хорезми, Беруни, Ибн Сина и представители последующих поколений, была необходима среда, в которой знания могли перемещаться, переводиться, обсуждаться, подвергаться критике и передаваться следующим поколениям.
Исторический опыт Центральной Азии позволяет осмыслить, каким образом формируются социальные и институциональные условия для создания новых знаний. В прошлом этому способствовали научные центры, библиотеки, образовательные учреждения, международные связи и подготовка специалистов. Сегодня эти задачи сохраняют значение, хотя требуют новых форм и инструментов.
От исторической памяти – к культуре метода
Важно отметить, что само по себе знание о великих предках не создаёт учёных. Знать имя Улугбека – ещё не значит заниматься астрономией. Гордиться Ибн Синой – не значит читать научные статьи. Гордость за Беруни не гарантирует владения навыками критической работы с источниками. Поэтому важно перейти от поклонения результату к культуре метода.
Молодёжи недостаточно просто говорить: «Беруни был великим учёным». Необходимо объяснять, как именно он проводил свои исследования.
Недостаточно утверждать: «Улугбек построил обсерваторию» – важно помочь найти ответ на вопрос: «Зачем обществу нужна фундаментальная наука?» При таком подходе историческая память становится не конечной целью, связанной с гордостью, а инструментом, открывающим путь к интеллектуальной деятельности.
От великих имён – к культуре научного мышления
В общественном сознании научное наследие часто представлено через образы великих личностей. Аль-Хорезми связывают с математикой и алгоритмами, Ибн Сину – с медициной и философией, Беруни – с естественными науками и изучением культур, наследие Улугбека – с астрономией.
Однако для стратегического осмысления наследия этого недостаточно.
Обратимся к примеру Абу Райхана Беруни. Источники Encyclopaedia Iranica характеризуют его как великого энциклопедического учёного, работавшего в таких областях, как математика, астрономия, география, минералогия, фармакология, история и история религий. Важно и то, что в своей интеллектуальной деятельности он изучал не только арабскую научную традицию, но и греческую математико-астрономическую традицию.
Особенно показательно его отношение к Индии. Современные исследования свидетельствуют о том, что знания об индийской астрономии Беруни получал, в частности, через переводы текстов на санскрите на арабский язык.
С этой точки зрения для XXI века Беруни – это не только «великий учёный из Хорезма». Он демонстрирует определённую исследовательскую культуру. Беруни стремился изучать чужую культуру, опираясь на собственные интеллектуальные критерии, сопоставлять различные системы знаний, наблюдать, описывать, критически анализировать источники и применять междисциплинарный подход.
Улугбек и принцип, чрезвычайно важный для современности
Не менее значимым является пример Мирзо Улугбека. В Самарканде он построил обсерваторию, которая стала одним из наиболее известных научных сооружений в истории региона. Метрополитен-музей рассматривает её как яркое свидетельство интереса Улугбека к науке и астрономии.
Однако значение Улугбека заключается не только в самом здании или результатах наблюдений. Encyclopaedia Iranica отмечает, что перемещение учёных между различными научными центрами способствовало дальнейшему распространению знаний. Ярким подтверждением этого является Али Кушчи, который был связан с учёными Самаркандской обсерватории и после смерти Мирзо Улугбека продолжил научную деятельность в других интеллектуальных центрах – Тебризе и Стамбуле. В этом смысле Самаркандскую обсерваторию можно рассматривать как исторический пример научной школы, способной влиять на развитие знаний далеко за пределами одного города.
Такой подход переводит внимание от величия отдельных открытий к вопросам организации науки: кто создавал условия для работы учёных, как она финансировалась, где готовились специалисты, каким образом распространялись результаты исследований и что происходило с научной школой после изменения политической поддержки?
Именно эти вопросы лежат в основе идеи Президента Шавката Мирзиёева о создании Центра исламской цивилизации.
Официальная концепция Центра исламской цивилизации в Узбекистане предполагает не столько традиционный музейный принцип, сколько функцию пространства для научных исследований. Центр призван не только хранить историческое наследие, но и связывать прошлое, настоящее и будущее через изучение, интерпретацию и распространение знаний.
Традиционный музей в первую очередь отвечает на вопрос: «Что произошло?» Исследовательский центр ставит вопрос: «Как это произошло?» Образовательный центр спрашивает: «Чему это может нас научить?» А стратегический институт обращается к вопросу: «Как полученные знания могут изменить будущее?»
Центр исламской цивилизации стремится объединить эти четыре направления. Он выступает как многофункциональная система, объединяющая музей, библиотеку, хранилище рукописей, исследовательский центр, образовательную площадку, цифровую платформу и международный форум.
Такая многофункциональность соответствует современной модели экономики знаний, в которой сохранение, исследование, образование и распространение знаний рассматриваются как взаимосвязанные процессы.
В частности, в составе Центра имеется библиотека площадью более 3100 квадратных метров, рассчитанная почти на 300 учащихся и исследователей. В её фондах хранятся редкие издания, уникальные коллекции и большой электронный фонд.
Посетителю Центра предлагается не просто собрание отдельных экспонатов, а определённая логика исторического времени: цивилизация – знания – культурный подъём – современность – будущее.
Заключение
В XXI веке национальное достояние нельзя рассматривать лишь как совокупность памятников, рукописей и имён великих предков. Его подлинная ценность определяется тем, какое влияние оно оказывает сегодня и какие процессы запускает.
Если оно лишь пробуждает чувство гордости – это память. Если становится объектом научного исследования – оно превращается в знание. Если находит применение в образовании – становится частью человеческого капитала.
А если человеческий капитал создаёт новые знания, исторический опыт превращается в ресурс развития.
Поэтому современное обращение Узбекистана к научному прошлому следует рассматривать не как очередную кампанию по популяризации истории, а как более широкий процесс формирования связи между цивилизационной памятью и современной политикой в сфере знаний.
Центр исламской цивилизации особенно наглядно демонстрирует эту трансформацию. Его официальные задачи предусматривают соединение историко-культурного достояния с научными исследованиями, образованием, цифровыми технологиями и международным научным диалогом. Центр позиционируется как мост, связывающий прошлое с Новым Узбекистаном.
Однако конечный результат этой политики будет зависеть не от масштабов зданий или количества экспонатов. Он будет определяться формированием новой культуры отношения к знаниям – культуры, в которой исследователь-историк и будущий инженер, специалист по рукописям и разработчик искусственного интеллекта, историк и биотехнолог становятся участниками единого национального проекта.
Именно в этом смысле формула Третьего Ренессанса приобретает конкретное содержание. Его невозможно построить лишь через воспоминания о Первом и Втором Ренессансах. Невозможно и просто «повторить» Беруни, Улугбека или Ибн Сину. Однако можно создать общество, в котором высоко ценятся исследовательская деятельность, образование, интеллектуальная свобода, междисциплинарный подход и способность превращать знания в общественное благо.
Тогда перед политикой в сфере национального достояния встанет уже не вопрос: «Что оставили нам наши предки?»
Этот вопрос сменится гораздо более ответственным: «Что мы сделаем с тем, что они оставили, – и какое интеллектуальное наследие передадим поколениям, которые придут после нас?»
Именно в этой точке изучение прошлого превращается в стратегию будущего.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 