Сайт работает в тестовом режиме!
15 Сентябрь, 2026   |   4 Раби ас-сани, 1448

город Ташкент
Фаджр
04:43
Шурук
06:03
Зухр
12:18
Аср
16:43
Магриб
18:37
Иша
19:52
Bismillah
15 Сентябрь, 2026, 4 Раби ас-сани, 1448
Новости

Премьер Малайзии об исламской экономике и финансах

22.06.2026   10872   9 min.
Премьер Малайзии об исламской экономике и финансах

Когда в 1970-х годах Анвар Ибрагим только начинал свой путь как перспективный студенческий лидер и основатель ABIM (Малайзийское исламское молодежное движение), среди авторов, чьи труды он внимательно изучал, был индийский экономист Мухаммад Неджатулла Сиддики. Неординарные идеи Сиддики привлекли внимание будущего премьер-министра Малайзии и его соратников по ABIM. По данным IslamNews, критикуя капиталистическую систему и основанный на проценте банковский сектор, Сиддики исследовал их недостатки, формируя многие взгляды Анвара Ибрагима и представителей движения.
В предисловии к книге Мохаммада Ахмадуллы Сиддики и Имтияза Юсуфа «Мухаммад Неджатулла Сиддики: обновитель и пионер исламской экономики и финансов» (2026) Анвар вспоминает свою «чрезвычайно приятную встречу» с Сиддики в стенах университета Алигарха, где он представлял ABIM.
Во время беседы Анвар посоветовал ученому изучать также труды социалистов, чтобы глубже понять слабости капитализма. По его мнению, анализ аргументов обеих сторон мог помочь выработать более жизнеспособную альтернативную систему. Тогда Сиддики почти ничего не ответил.
Однако спустя три десятилетия, встретившись вновь в Джидде, Сиддики воскликнул:
— Да, молодой человек, вы были правы!
За эти годы он написал ряд влиятельных работ, среди которых «Мусульманская экономическая мысль» (1981), «Банковское дело без процентов» (1983), «Партнерство и распределение прибыли в исламском праве» (1985), «Страхование в исламской экономике» (1985), «Роль государства в исламской экономике» (1996) и «Диалог в исламской экономике» (2002). Эти труды сделали его одним из основоположников исламской экономики, исламского банковского дела и финансов.
Интеллектуальные корни концепции Malaysia MADANI
В 2000-х годах Сиддики вошел в число известных мусульманских ученых со всего мира, приглашенных правительством Малайзии для повышения уровня интеллектуальной дискуссии в стране. Это соответствовало давней идее Анвара Ибрагима использовать опыт и мудрость ведущих мусульманских мыслителей, которую он выдвигал еще в период работы министром образования в 1990-х годах.
Спустя годы ключевые темы работ Сиддики — этическая экономика, социальная справедливость, человеческое достоинство и всестороннее благополучие — нашли отражение в концепции MADANI, ставшей основой государственной политики Анвара Ибрагима.
В январе 2023 года, через два месяца после вступления в должность премьер-министра, Анвар представил эту концепцию. Она опирается на исламское понятие фалах — успеха, счастья и благополучия. По словам Анвара, достижение фалаха требует устойчивого экономического роста, расширения возможностей граждан и социальной инклюзивности, обеспечивающих духовное и всестороннее благополучие личности, общества и государства.
Сиддики, назначенный в 2006 году выдающимся профессором Международного исламского университета Малайзии, выступал за структурное и ценностное реформирование экономической системы, все более характеризующейся концентрацией богатства и ростом неравенства.
Мировой финансовый кризис 2008 года, начавшийся в финансовой системе США и связанный с ипотечным рынком и высокорискованными кредитами, лишь усилил его критику существующей модели. Вместо того чтобы сосредоточиться на помощи десяткам тысяч людей, потерявших работу, американские власти выделили 700 миллиардов долларов на спасение крупных корпораций.
Поиск альтернативы капитализму и коммунизму
Кризис 2008 года стал серьезным испытанием для тех, кто после краха коммунистических режимов провозгласил капитализм единственным путем к развитию. Он наглядно показал масштабы социального неравенства, порождаемого этой системой.
Для Анвара Ибрагима коммунизм никогда не был реальной альтернативой капитализму, поскольку ведет к диктатуре через концентрацию власти в бюрократии и жесткий контроль над рынками.
Поэтому сторонники исламской экономики стремились разработать более справедливую и сбалансированную модель общества, основанную на удовлетворении базовых потребностей людей, сохранении человеческого достоинства и основных свобод, а также на более справедливом распределении доходов и богатства при сдерживании чрезмерного неравенства.
Коран подчеркивает необходимость защиты угнетенных, слабых и обездоленных. Справедливость, равенство, борьба с коррупцией и притеснением должны стать отличительными чертами гуманной экономики, основанной на исламских принципах. Эти принципы запрещают монополизм, эксплуатацию трудящихся, коррупцию, вымогательство и злоупотребление властью.
Позднее данные идеи были систематизированы и развиты в рамках концепции макасид аш-шариа — высших целей исламского права, направленных на обеспечение справедливости для всех слоев общества.
Критика исламских финансов
Сиддики прекрасно понимал сложность воплощения идеалов в реальную экономическую политику и существующий разрыв между теорией и практикой, традицией и современными реалиями.
Он критиковал чрезмерную ориентацию экономики на рынок в ущерб институту семьи. Основное внимание ученый уделял вопросам этики, общественного благосостояния и целям шариата.
Особое разочарование у него вызывала неспособность исламских финансовых институтов эффективно бороться с бедностью и социальным неравенством. Он отмечал, что исламские финансовые учреждения часто руководствуются «жадными прихотями свободного рынка» почти так же, как и их традиционные аналоги.
По мнению Сиддики, исламские финансы с самого начала должны были включать микрофинансирование и кооперативы, поскольку именно эти механизмы являются основой малого бизнеса и самозанятости — важнейших элементов экономики многих мусульманских стран.
Он подчеркивал, что коммерческие банки не должны оставаться единственным инструментом финансового посредничества в исламской финансовой системе. Для реализации подлинных целей исламской экономики необходимо освободиться от капиталистического мировоззрения и вернуться к естественной человеческой природе, основанной на совершенствовании нравственности.
Почему исламской экономике необходимо хорошее управление
Анвар Ибрагим постоянно подчеркивает важность ясной государственной политики, эффективного управления и борьбы с коррупцией и утечкой государственных средств.
По его мнению, исламская экономика и исламские финансы не могут функционировать без качественного государственного управления. Ни одна экономическая модель не способна успешно развиваться без соответствующей правовой базы.
Анвар отмечает, что многие страны Глобального Юга, включая государства с мусульманским большинством населения, не являются бедными по своей природе. Причиной бедности зачастую становятся коррупция и неэффективное использование национального богатства.
Даже исламские финансовые инструменты при плохом управлении не смогут способствовать достижению целей шариата.
Поэтому, считает он, прежде всего необходимо наладить систему управления, создать эффективные институты и обеспечить работоспособность экономических механизмов.
Анвар признает успех исламского банкинга, однако считает его лишь ограниченной реформой, которая пока не соответствует масштабам целей исламской экономики и концепции макасид аш-шариа.
За пределами беспроцентного банкинга
Анвар Ибрагим убежден, что исламские банки должны быть чем-то большим, чем обычные банки без процентов, дополненные механизмами распределения прибыли.
По его мнению, такая модель представляет собой лишь частичную модификацию традиционной банковской системы и не смогла в полной мере реализовать свой потенциал развития из-за внутренних ограничений практического применения.
Он подчеркивает, что беспроцентное банковское дело — это лишь начало пути, которое должно постоянно совершенствоваться посредством реформ (ислах), насколько это возможно.
Анвар также предупреждает, что высокие вознаграждения шариатским консультантам могут создавать конфликты интересов. По его словам, участники рынка нередко прибегают к юридическим уловкам для формального соблюдения требований шариата, фактически обслуживая интересы капитала.
Он приводит примеры таких финансовых инструментов, как бай аль-ина, товарная мурабаха и таваррук, которые позволяют адаптировать сложные договорные конструкции под потребности инвесторов. Несмотря на формальное соответствие шариату, результаты подобных операций часто оказываются близкими к процентным сделкам традиционных банков.
Наследие Сиддики и надежда на реформы
По мнению Анвара Ибрагима, сорокалетний опыт развития исламского банкинга требует серьезного переосмысления и глубокого анализа накопившихся противоречий.
Он считает, что одной из причин проблем стало неосознанное влияние капиталистического мировоззрения, при котором решения оцениваются прежде всего через призму прибыли, тогда как в центре должны находиться честность, справедливость и общественное благо.
Анвар отмечает, что современная система исламского банкинга уделяет недостаточно внимания нуждам бедных и социально уязвимых слоев населения.
Тем не менее он сохраняет оптимизм. По его мнению, интеллектуальное наследие таких ученых, как Мухаммад Неджатулла Сиддики, Umar Chapra, Zubair Hasan, Monzer Kahf и Khurshid Ahmad, в сочетании с политической волей способно привести к созданию новой финансовой инфраструктуры и новых экономических инструментов.
Все эти мыслители стремились выйти за рамки системы, основанной на проценте, которая, по мнению ее критиков, позволяет «делать деньги из денег», обогащая богатых и еще больше обедняя бедных.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Новости Узбекистан
Другие посты
Статьи

Спорные попытки «локализации» турецкого перевода Корана

15.09.2026   2631   7 min.
Спорные попытки «локализации» турецкого перевода Корана

Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.

Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.

За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.

Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана

Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).

Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).

Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?

Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).

В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».

Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.

Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?

Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.

Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.

Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.

Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.

В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».

Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).

Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».

Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.

Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

 

Новости мира