«The New York Times»: Бухара – древнейший город Узбекистана, вновь ставший новым
Авторитетная американская газета «The New York Times» опубликовала статью под заголовком «Бухара – древнейший город Узбекистана, вновь ставший новым», сообщает ИА «Дунё».
Автор публикации Гизела Уильямс представляет Бухару как один из самых выдающихся исторических городов Центральной Азии, который сегодня переживает новый этап культурного и туристического возрождения. Издание отмечает, что на протяжении более тысячи лет Бухара была одним из важнейших городов Великого шёлкового пути, служившим крупным центром международной торговли, науки, культуры и ремесел.
Гизела Уильямс пишет, что в период Золотого века исламской цивилизации, приблизительно с VIII по XIII век, город стал одним из крупнейших интеллектуальных центров региона. Именно здесь выдающиеся ученые, архитекторы, математики и мастера внесли значительный вклад в развитие мировой науки, медицины, искусства и архитектуры.
Особое внимание в статье «The New York Times» уделяется богатому историко-архитектурному наследию Бухары. Подчеркивается, что сегодня в городе сохранилось более 140 памятников, включенных в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, среди которых величественные мечети с бирюзовыми куполами, древние мавзолеи, медресе и монументальная крепость Арк, создающие неповторимую атмосферу одного из самых хорошо сохранившихся исторических городов Востока.
Автор отмечает, что сегодня Бухара вновь становится международным культурным центром. Значительным событием, по мнению Гизелы Уильямс, стало проведение первой Бухарской биеннале, объединившей художников из различных стран мира и Узбекистана. Арт-проекты были специально созданы для исторических памятников города, а сама биеннале способствовала привлечению внимания мировой творческой общественности к богатому культурному наследию Бухары.
Как подчеркивается в публикации, председатель Фонда развития культуры и искусства Узбекистана Гаянэ Умерова назвала одной из главных целей проекта «оживление» исторических объектов, поддержку местных ремесленников и восстановление традиционной архитектуры города.
Газета также приводит мнение сооснователя культурного пространства «Pavillon Kalon» Суны Абдуллаевой-Парк, которая отмечает, что сегодня в Бухаре ощущается особая творческая энергия, а сам город вновь возвращает себе статус одного из культурных центров региона.
Отдельный раздел публикации посвящен рекомендациям для путешественников. Автор советует остановиться в отелях «Mercure Bukhara Old Town», «Komil Bukhara Boutique Hotel» и «Lyabi House Hotel», сочетающих высокий уровень сервиса с уникальной исторической атмосферой.
Особое внимание уделяется гастрономическим традициям Бухары. Среди лучших заведений города «The New York Times» выделяет рестораны «Osh Joy», где готовят знаменитый бухарский ош-софи по старинным рецептам, «Joy Gastro Restaurant», расположенный в историческом караван-сарае, а также «Palmira», «Dilkor Lagman» и «Old Bukhara», предлагающие гостям традиционные блюда узбекской кухни.
Любителям национальных ремесел издание рекомендует посетить галерею «Akbar House Collection», мастерскую известного мастера Захира Камалова, художественную мастерскую Давлата Тошева, Центр прикладного искусства «Устоз-Шогирд», концепт-стор «Pavillon Kalon», а также Центральный рынок Бухары, где можно приобрести изделия народных мастеров, мед, текстиль, керамику и другие традиционные сувениры.
Среди главных достопримечательностей американская газета выделяет летнюю резиденцию бухарских эмиров Ситораи Мохи Хоса, мечеть Баланд, суфийский комплекс Ходжа Зайниддин, мемориальный ансамбль Чор-Бакр, крепость Арк, мавзолей Саманидов и святыню Кыз-Биби, называя их яркими свидетельствами многовековой истории, духовного наследия и архитектурного искусства Узбекистана.
По мнению автора статьи, современная Бухара гармонично объединяет богатое историческое наследие, динамично развивающуюся культурную жизнь, традиционные ремесла, национальную кухню и современную туристическую инфраструктуру, благодаря чему вновь становится одним из самых привлекательных направлений для путешественников со всего мира.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Как европейская наука перепутала передовую арабскую робототехнику с астральной магией
В истории востоковедения немало курьезов, но этот случай уникален. Из-за трудностей перевода и культурных стереотипов европейские ученые XIX века совершили системную ошибку: они классифицировали передовую средневековую арабскую прикладную механику как раздел оккультных наук, посвященный созданию астрологических талисманов и астральной магии, передает Исламосфера.
Загадочный термин Ибн Халдуна
В 1377 году великий арабский философ и историк Ибн Халдун написал свой фундаментальный труд «Мукаддима» («Введение»). В нем он классифицировал все известные человечеству науки. В разделе геометрических и инженерных дисциплин ученый упомянул дисциплину под названием ’ильм ат-тамасиль аль-гариба ва-ль-хаякиль ан-надира, что переводится как «наука о диковинных фигурах и редких конструкциях». Поэтичное, но непривычное для европейского уха название породило в науке ошибку, растянувшуюся на столетия.
Корни заблуждения: от Средневековья к Новому времени
История путаницы началась еще в XII–XIII веках, когда в Европу через Испанию и Сицилию хлынули труды из исламского мира. Среди них, наряду с работами по математике и медицине, встречались оккультные книги, где фигурировали «статуи» и «фигуры» (тамасиль) для магических ритуалов.
Одновременно переводились и труды по механике. Описываемые там вещи казались европейцам невозможными: металлические хлопающие крыльями птицы, фигуры в виде людей, подающие воду для омовения, и другие чудеса. В арабских текстах внешние корпуса этих автоматов тоже назывались словом «тамасиль» (фигуры, образы). Уверовав, что имеют дело с мистикой, переводчики исказили и другой термин механики — аль-хаякиль «инженерные каркасы и крупные строительные механизмы». Его перевели как «храмы» или «астральные каркасы», окончательно уводя мысль в мистическую плоскость.
Миф закрепили ученые Нового времени. Когда барон де Слан в XIX веке переводил Ибн Халдуна на французский язык, он наследовал эту ошибочную терминологию. Ученый взял ключевое слово ат-тамасиль и перевел название науки буквально: «l’art de fabriquer des statues…» («искусство изготовления статуй»).
Само по себе слово «статуи» не несет мистики, но востоковеды истолковали его в мистическом контексте. Зная о строгом запрете на скульптуры в исламе, они решили: раз существует целая «наука о статуях», значит, речь идет не об искусстве, а о тайных ритуалах. В итоге востоковеды объявили эту дисциплину практической магией, изучающей «астральные образы» и талисманы, способные удерживать духовную энергию звезд. Сложнейшие гидравлические приборы инженеров Аль-Джазари и братьев Бану Муса официально списали в архивы оккультизма.
Роботы вместо магии: что скрывалось внутри
Пока европейские переводчики искали в текстах каббалистические формулы, арабские инженеры использовали строгую математику. Ибн Халдун прямо связывал науку о «диковинных фигурах» с «Книгой хитрых устройств», созданной еще в IX веке братьями Бану Муса в Багдаде.
Внутри этих механизмов не было никакой магии, а их движение обеспечивалось исключительно за счет законов физики. Сложные алгоритмы работы металлических птиц и человеческих фигур запускались с помощью гидравлики и пневматики через тонкие системы сообщающихся сосудов, поплавков и клапанов. Физическая подвижность элементов достигалась методами классической механики с использованием рычагов, противовесов и водяных колес. Главным же прорывом мусульманских инженеров стало создание основ автоматического управления, где механическая «память» устройств программировалась с помощью первых в мире распределительных валов. Ярким примером служили антропоморфные автоматы Исмаила аль-Джазари — те самые металлические слуги, которые самостоятельно подавали воду, мыло и полотенце для ритуального омовения.
Как развеялся миф
Долгое время в Европе арабские манускрипты переводили обычные филологи, которые отлично знали язык, но ничего не понимали в физике и механике. Научный прорыв произошел в XX веке, когда рукописи попали в руки немецкого физика Эйльхарда Видемана, который также обладал феноменальными лингвистическими способностями и самостоятельно выучил арабский язык. В соавторстве с инженером Францем Хаузером они доказали, что движение «оживших» фигур обеспечивалось исключительно законами гидродинамики и пневматики.
Окончательную точку в этой истории поставил британский инженер и историк науки Дональд Хилл, который исследовал оригинальные труды и чертежи самих арабских механиков — братьев Бану Муса и Аль-Джазари. Изучив эти рукописи сквозь призму технического образования, ученые сопоставили их с классификацией Ибн Халдуна. Мистический туман мгновенно рассеялся: исследователи поняли, что арабский мыслитель в своем трактате описывал не ритуалы, а сухой инженерный язык проектирования автоматических систем и термин ’ильм ат-тамасиль («наука о фигурах») на самом деле означал науку об автоматических приборах.
Заключение
Наука о диковинных фигурах и редких конструкциях представляет собой свидетельство высокого уровня развития инженерной мысли в исламском мире. Возвращение этого термина в его истинное, научно-техническое русло позволило по-новому взглянуть на интеллектуальное наследие средневекового Востока, где точный геометрический расчет служил основой для создания первых в истории человечества программируемых автоматов. А история названия этой дисциплины дает нам яркий пример того, как языковой барьер и культурные стереотипы могут превратить передовую науку своего времени в «запретное колдовство» в глазах людей несведущих.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана