Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Величие исламской цивилизации заключается не только в исторических памятниках или именах выдающихся учёных. Её важнейший вклад в развитие человечества проявляется в традиции накопления знаний, их критического анализа и создания основы для новых научных открытий. Центральная Азия была одним из ключевых центров этого интеллектуального подъёма. Сегодня Центр исламской цивилизации громко заявляет об этой исторической истине всему миру.
В истории человечества цивилизации нередко оцениваются по могуществу государств, величию правителей, масштабам городов и военным победам. Однако исторический опыт показывает, что подлинный потенциал цивилизации определяется также тем, насколько она способствовала развитию человеческого мышления, какие условия создавала для получения новых знаний и насколько успешно передавала их последующим поколениям.
С этой точки зрения исламская цивилизация занимает особое место в мировой истории. Её нельзя ограничивать историей религиозных учений, политических династий или архитектурных памятников. Она представляла собой обширное интеллектуальное пространство, внёсшее вклад в развитие математики, медицины, астрономии, оптики, географии, философии и многих других областей знания.
Значение этого наследия не ограничивается прошлым. От терминов, восходящих к математическим трудам Хорезми, до медицинского наследия Ибн Сины - исторический опыт ставит перед нами важные вопросы, связанные с развитием современной науки, образования и технологий: как формируется интеллектуальная среда, способствующая прогрессу общества, и как сохранить её?
Отношение к науке - основа цивилизационного развития
Чтобы понять научный потенциал исламской цивилизации, прежде всего необходимо осмыслить отношение к знаниям. В Средние века в различных регионах мусульманского мира мечети, медресе, библиотеки, научные собрания и больницы играли важную роль в получении и распространении знаний.
Система вакфов в ряде регионов позволяла материально поддерживать образовательные учреждения, библиотеки, учёных и студентов. Некоторые больницы не только занимались лечением пациентов, но и служили центрами изучения медицинских знаний и их практического применения.
Этот опыт показывает, что для развития науки недостаточно одного лишь таланта учёных. Необходимы общественный спрос на знания, учреждения, обеспечивающие их распространение, механизмы покровительства науке и интеллектуальный обмен между представителями разных поколений.
В этом смысле одной из важнейших особенностей исламской цивилизации стало формирование среды, которая способствовала превращению знаний из личного достижения отдельного человека в более широкий общественный процесс.
Багдад: центр пересечения различных интеллектуальных традиций
В VIII-IX веках, в эпоху Аббасидского халифата, возвышение Багдада как крупного научного и культурного центра стало важным этапом этого процесса. Здесь труды, посвящённые научному наследию греков, сирийцев, персов и индийцев, переводились на арабский язык, изучались и становились основой для новых исследований.
«Байт аль-Хикма» - Дом мудрости - превратился в один из символов исторической традиции научной и переводческой деятельности, связанной с Багдадом. Однако утверждать, что все переводы того времени выполнялись исключительно в этом учреждении, означало бы чрезмерно упрощать сложный исторический процесс. Обмен знаниями происходил через сеть различных городов, библиотек, учёных и покровителей науки.
Значение этого процесса заключалось в том, что древние знания не просто сохранялись. Идеи в области математики, медицины, астрономии и философии обсуждались, подвергались критическому осмыслению и обогащались новыми результатами.
Этот опыт демонстрирует одну из важных закономерностей цивилизационного развития: движение знаний не сводится к простому переносу из одной культуры в другую. Знания развиваются благодаря новым вопросам, новым потребностям и новым исследовательским методам.
Хорезми: от алгебры к миру алгоритмов
Имя Мухаммада ибн Мусы Хорезми занимает особое место в истории мировой математики. Его труд по алгебре, созданный в IX веке, внёс значительный вклад в развитие систематических методов решения уравнений.
Сегодня термин «алгоритм» является одним из ключевых понятий информатики, программирования и искусственного интеллекта. Он вошёл в европейские языки через латинизированную форму имени Хорезми. Термин «алгебра», в свою очередь, происходит от слова «аль-джабр», содержащегося в названии его труда.
Эта связь наглядно демонстрирует современное значение исторического наследия. Разумеется, современные компьютерные алгоритмы не являются простым продолжением математики IX века: они опираются на знания, созданные множеством учёных и научных школ на протяжении столетий. Тем не менее наследие Хорезми занимает важное место в традиции упорядочивания задач, последовательного выполнения операций и систематизации способов решения.
В эпоху цифровой экономики и искусственного интеллекта эта история преподносит нам ещё один урок: чтобы эффективно использовать научное наследие, недостаточно просто хранить память о нём - необходимо связывать его с современными исследованиями, образованием и инновациями.Беруни и Ибн Сина: наблюдение, анализ и систематизация
Научная деятельность Абу Райхана Беруни показывает, что в Средние века границы между различными областями знания не были столь жёсткими, как сегодня. Он проводил исследования в области астрономии, географии, минералогии, истории и других дисциплин.
Труд Беруни об Индии имеет особое значение, поскольку посвящён изучению религиозных представлений, обычаев, науки и культуры другого народа. В нём заметно стремление к наблюдению, сопоставлению и анализу имеющихся сведений. Такой подход напоминает о важности изучения других обществ не только через собственные представления и критерии, но и через стремление понять их внутреннюю логику. Это особенно актуально для межкультурного диалога.
Абу Али ибн Сина - выдающийся мыслитель, оставивший глубокий след в истории медицины и философии. Его труд «Канон врачебной науки» стал одним из крупнейших источников систематизированных медицинских знаний и на протяжении столетий занимал важное место в медицинском образовании Востока и Европы.
Значение наследия Ибн Сины проявляется также в стремлении собирать и классифицировать существующие знания, связывать теоретические представления с практическим опытом. Современная медицина, безусловно, принципиально отличается от медицины его времени. Тем не менее необходимость систематизации научных данных и их критического пересмотра остаётся актуальной и сегодня.
Ибн аль-Хайсам: культура проверки истины
Оценивать историю науки исключительно через открытия и полученные результаты недостаточно. Не менее важно понимать, какими методами эти результаты были достигнуты.
Ибн аль-Хайсам, живший в XI веке, прославился исследованиями в области оптики. При изучении света и зрительных явлений он придавал большое значение математическому анализу, наблюдениям и экспериментам. Его труды внесли существенный вклад в развитие оптики, а также в формирование традиции проверки научных гипотез с помощью доказательств.
Наследие Ибн аль-Хайсама напоминает об одном из основополагающих принципов науки: ценность идеи определяется не только авторитетом её создателя, но и тем, насколько убедительно она подтверждается доказательствами.
В современном мире, где растёт количество недостоверной информации, непроверенных утверждений и материалов, создаваемых искусственным интеллектом, значение этого принципа становится ещё более очевидным. Опора на доказательства, проверка источников и пересмотр выводов - необходимые интеллектуальные навыки не только для учёных, но и для всего общества.
Центральная Азия - один из важнейших интеллектуальных центров исламской цивилизации
Такие регионы и города, как Бухара, Самарканд, Хорезм и Фергана, были важными центрами пересечения различных народов, торговых путей и интеллектуальных традиций.
Нучное наследие таких выдающихся мыслителей, как Хорезми, Беруни и Ибн Сина, свидетельствует о значительном месте этих земель в мировой интеллектуальной истории. В эпоху их деятельности наука не была сосредоточена в одном-единственном центре, а развивалась благодаря связям между различными городами и регионами.
В XV веке, в эпоху Мирзо Улугбека, Самарканд превратился в один из важнейших центров астрономических и математических исследований. Наблюдения, проводившиеся в обсерватории, и труд «Зидж-и джадиди Курагони» занимают значительное место в истории астрономических вычислений.
Деятельность Улугбека показывает, что научные традиции Центральной Азии не ограничивались одной исторической эпохой. Интеллектуальные центры, учёные и системы покровительства науке разных столетий формировали положение региона в истории мировой науки.
Как наука меняет города и общество?
Изучение развития науки исключительно по книгам и рукописям не даёт полной картины. Реальное влияние знаний проявляется также в их применении в повседневной жизни, экономике, инфраструктуре и здравоохранении.
Математика способствует совершенствованию торговли и методов расчётов. География расширяет знания о различных территориях. Астрономия развивает вычисления, необходимые для составления календарей и навигации. Медицина совершенствует понимание болезней и методы их лечения. Инженерия играет важную роль в создании систем водоснабжения, строительстве зданий и развитии других элементов инфраструктуры.
Архитектурные памятники, водохозяйственные сооружения и другие инженерные решения исторических городов демонстрируют взаимосвязь знаний своей эпохи, экономических возможностей и общественных потребностей.
Следовательно, наука - не просто украшение цивилизации. Она служит инструментом решения практических проблем общества, эффективного использования ресурсов и создания новых возможностей для развития.
Почему менялось положение научных центров?
Утрата некоторыми научными центрами исламской цивилизации прежнего значения в последующие столетия - один из вопросов, широко обсуждаемых историками. Объяснить этот процесс единственной причиной невозможно.
В 1258 году захват Багдада монгольскими войсками нанёс серьёзный удар по политическому центру Аббасидского халифата. Однако трактовать это событие как внезапное прекращение научного развития во всей исламской цивилизации означало бы чрезмерно упрощать историческую картину.
В последующие столетия научная, философская, медицинская и литературная деятельность продолжалась в различных регионах мусульманского мира. Различные формы производства и распространения знаний существовали и в эпоху Османской, Сефевидской и Могольской империй.
На развитие научных центров влияли политическая стабильность, экономические возможности, системы покровительства науке, образовательные учреждения, международные связи и технологии. Для понимания темпов научно-технического развития Европы и Азии необходимо также сравнительно изучать исторические изменения этих факторов.
Поэтому правильнее рассматривать историю исламской цивилизации не через упрощённую схему «золотой век, за которым последовал полный упадок», а как сложный исторический процесс, включающий достижения, проблемы и трансформации различных эпох.
Европа и исламская цивилизация: как знания преодолевали границы?
В истории мировой науки важное место занимают связи между цивилизациями. Знания, восходящие к греческим, индийским, персидским и другим традициям, переводились, изучались и развивались в мусульманском мире. Позднее многие научные труды на арабском языке переводились на латинский и становились частью интеллектуальной жизни Европы.
Эти связи способствовали распространению знаний в области математики, медицины, астрономии, оптики и философии. Однако было бы неверно объяснять европейское Возрождение исключительно влиянием исламской цивилизации: важную роль играли также внутренние социальные, экономические и интеллектуальные процессы в самой Европе.
Важнейшая особенность исторической картины заключается в том, что знания редко остаются в пределах одной культурной или политической границы. Они распространяются посредством переводов, торговли, путешествий, образования и научного общения.
Шёлковые пути также имели большое значение в этом отношении. Наряду с обменом товарами они создавали условия для распространения идей, технологий и культурного опыта. Поэтому при изучении истории цивилизаций необходимо задаваться не только вопросом «Какой народ превосходил другие?», но и вопросом «Как создавались и распространялись знания?».
От исторического наследия к современному развитию
Если мы ценим математические традиции, связанные с именем Хорезми, то должны уделять внимание развитию современного математического образования, информатики и подготовки специалистов в области искусственного интеллекта. Если мы чтим наследие Ибн Сины, необходимо расширять возможности для медицинских исследований, развития биотехнологий и качественного медицинского образования. Если мы опираемся на исследовательский опыт Беруни, следует поощрять изучение различных культур, наблюдение и анализ, основанный на доказательствах. Наследие Улугбека напоминает о важности пробуждения у молодёжи интереса к астрономии, физике, математике и инженерии.
С этой точки зрения Центр исламской цивилизации в Узбекистане, созданный по инициативе Президента Шавката Мирзиёева, может стать важной площадкой для распространения знаний в обществе благодаря объединению изучения исторических источников, научных исследований, образовательных программ, современных технологий и международного научного сотрудничества.
Научно-просветительская миссия Центра заключается в том, чтобы представлять историческое наследие в доступной для современной аудитории форме, пробуждать у молодёжи интерес к исследованиям и помогать осмысливать национальные научные традиции в контексте мирового развития.
Заключение
Существует достаточно исторических оснований для того, чтобы рассматривать исламскую цивилизацию как важную часть истории науки и прогресса. Однако её вклад в мировое развитие нельзя сводить лишь к отдельным изобретениям или перечню великих учёных.
Одна из важнейших особенностей этого наследия проявляется в объединении различных интеллектуальных традиций, переводе и анализе накопленных знаний, а также в создании основы для новых научных результатов. Центральная Азия занимает особое место в мировой истории науки как один из важнейших центров этих интеллектуальных связей.
Для современного поколения главное в наследии Хорезми, Беруни, Ибн Сины и Улугбека - не просто сохранение памяти об их именах. Это способность задавать вопросы, проверять доказательства, объединять знания из разных областей, мыслить самостоятельно и искать новые решения.
Только при гармоничном сочетании этих принципов с современным образованием, научными исследованиями и инновациями историческое наследие становится практическим источником будущего развития. Тогда идея «Исламская цивилизация - это цивилизация науки и прогресса» будет восприниматься не только как оценка прошлого, но и как интеллектуальная программа, сохраняющая своё значение для нынешнего и будущих поколений.
Абулфайз Сайидаскаров, iccu.uz
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана