Между улицами Кокандская и Ходжи Ахрора Вали г. Самарканда находится улица, носящая имя Абдураззака Самарканди. В XV веке это была просвещеннейшая личность, оценку широте знаний которой дал сам Алишер Навои. Как передает “Самаркандский вестник”, в 610-летие Самарканди хочется напомнить о заслугах известного путешественника, дипломата, ученого-историка, чья жизнь была связана с древним городом.
Абдураззак (Абд-ар-раззак) Самарканди родился 12-го числа Шаабана, 816 г. хиджры (7 ноября 1413 г. н.э.) в Герате, который на тот момент являлся важным регионом империи темуридов. Его полное имя было Камолиддин Абдураззак, а его отца, уроженца Самарканда, звали Джалолиддин Исхак Самарканди. Впоследствии сам будущий историк возьмет имя, связанное с городом-столицей Амира Темура, так как некоторое время будет жить в Самарканде.
Абдураззак Самарканди получил начальное образование в Герате. Позже, благодаря отцу, который был судьей и имамом при дворе темуридов в Герате, а также его образованных братьев Абулгаффара, Абдул Каххора и Абдул Ваххаба, он приобрел глубокие знания по тафсиру, юриспруденции, истории и лингвистике. Великий поэт Алишер Навои в своей книге «Меджлис-нафуа» подтверждает, что Абдураззак Самарканди хорошо знал эти науки, кроме того, «мавлана Абдураззак слыл добрым человеком, явно совершенным и добродетельным».
Судя по положению отца во дворце, можно предположить, что Абдураззак Самарканди также был хорошо знаком с государственными делами. До 50 лет он работал во дворцах Мирзо Абулькасима Бабура (1452–1457), султана Абу Саида (1451–1469) и других принцев, которые взошли на престол. Согласно его современнику Абдулвосе ан-Низами, Абдураззак "долгое время служил под властью Хаккани Саида (то есть Шахруха) совершал славные поступки, на службе у князей он добился высоких позиций верности и отличия".
В первой половине XV века были установлены дипломатические отношения между государством темуридов и Римом, Египтом, Индией, Китаем и другими странами. И Абдураззак Самарканди также принимал активное участие в установлении этих контактов. Доказательством тому являются его информации о посещении посольств этих стран.
Например, в своих мемуарах, озаглавленных «Эпос о путешествии индийцев и чудесах Индии», включенных в «Матла-и Седайн ва маджма и бахрайн» («Место восхода двух счастливых звезд и место слияния двух морей»), Абдураззак Самарканди писал, что в 1442 году он возглавлял послов, отправленных в южную Индию Шахрухом. Посланцы покинули Герат в январе 1442 года, достигли юго-восточного Ирана, Аравии, порта Ормуз, Муската и Аравийского моря в октябре 1442-го и оставались там в течение пяти месяцев, затем в Виджаянагаре до конца 1443 года, а после вернулись. На обратном пути они достигли Хормуза морем, а оттуда в декабре 1444 года - Герат.
В 1463 году по просьбе самого Абдураззака Самарканди он был освобожден от своих обязанностей и назначен шейхом ханаки в Герате. Он умер в этом городе в 887 г. хиджры (июль-август 1482 г.).
Самарканди написал трактат о поэзии и арабской грамматике, но его единственным сохранившимся историческим трудом является «Матла-и Седайн ва маджма и бахрайн». Работа написана на персидском языке и состоит из двух томов. В труде он описывает события татаро-монгольского завоевания, историю жизни и деятельности Темура, включая его смерть в Отраре и возведение на престол его внука Халила Султана в Самарканде, историю темуридов с 1304 по 1471 год.
Хроника Абдураззака Самарканди основана на более ранних работах, но дополнена живыми рассказами из собственного опыта и по свидетельствам очевидцев. В «Матлаи Садайна» освещалось больше политических событий, но в то же время в центре внимания Самарканди была созидательная роль темуридских правителей в экономической, духовной и культурной жизни страны. Он описывал, как в течение почти трех четвертей XV века поддерживался высокий уровень науки и культуры в Самарканде и Герате.
Примечательно, что произведение Самарканди «Матла-и Седайн ва маджма и бахрайн» было в свое время признано многими средневековыми историками. Позднее эта работа стала известна в Европе как редкий и надежный источник по истории общественно-политических, экономических, культурных и международных отношений периода темуридов и опубликована на французском, английском и русском языках. К примеру, русский путешественник и купец Афанасий Никитин в своей книге «Хождение за три моря» широко использовал путевые заметки Абдураззака Самарканди.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На Западе арабские выражения «иншаАллах» («если пожелает Аллах») и «валЛахи» («клянусь Аллахом») давно вышли за рамки сугубо религиозного контекста. Сегодня эти слова уверенно закрепились в светском лексиконе молодежи, став неотъемлемой частью интернет-культуры, поп-индустрии и повседневного городского сленга в Европе и США. Особенно активно их используют подростки в мультикультурных мегаполисах, причем независимо от их собственного этнического происхождения или вероисповедания, передает Исламосфера.
От иммигрантских кварталов до национальных словарей
Первым и главным катализатором распространения арабской лексики стала миграция и формирование уникальных городских социолектов в крупных европейских странах. В Германии в молодежной среде крупных городов, таких как Берлин и Франкфурт, активно используется так называемый Kiezdeutsch — этнолект, сформировавшийся под влиянием турецкого и арабского языков. Слово «wallah» здесь превратилось в универсальный маркер подтверждения слов. Подростки используют его как синоним немецкого «Ich schwöre» («клянусь», «честное слово») или для выражения сильного удивления. В шведском молодежном сленге, который получил название förortssvenska или «пригородный шведский», слово «wallah» используется в аналогичном значении — для подкрепления истинности своих слов в повседневном диалоге. Во Франции в парижском и лионском уличном сленге арабские заимствования укоренились благодаря североафриканской диаспоре. Здесь фраза «wallah» выполняет роль междометия «я серьезно» или «правда».
Лингвистическая статистика и тренды
Сдвиг в сторону глобальной легитимизации этих слов подтверждается объективными цифровыми данными. По данным анализа глобальной новостной базы GDELT, отслеживающей мировые медиа, количество упоминаний слова «иншаАллах» в англоязычной прессе выросло в три раза за последние годы. При этом журналисты все чаще используют его без перевода и дополнительных пояснений, рассчитывая на понимание англоязычного читателя. Статистика Google Trends фиксирует долгосрочный рост интереса к значению этих фраз. Число запросов «meaning inshallah» («значение иншаАллах») увеличилось более чем на 130%, а запросы на прямой перевод этого слова с арабского выросли в несколько раз.
Влияние медиа, политики и музыки
Проникновению исламских терминов в массовое сознание западного обывателя способствовали громкие прецеденты с участием публичных фигур, в первую очередь, шоу-индустрии. Например, британский исполнитель Стинг выпустил трек под названием «Inshallah», а популярный канадский рэпер Дрейк также периодически использует арабские сленговые выражения в своих треках, что мгновенно подхватывается миллионами его слушателей по всему миру. Последним нашумевшим случаем такого рода стало, когда в апреле 2026 года в интервью People актриса Энн Хэтэуэй на вопрос о старении ответила: «Я хочу прожить долгую, здоровую жизнь, иншаАллах». Позднее растроганные фанаты мусульманского происхождения официально подарили голливудской звезде Коран прямо на ковровой дорожке, а актриса с улыбкой и благодарностью приняла священную книгу.
В 2019 году после избрания первых мусульманок Ильхан Омар и Рашиды Тлаиб в Конгресс США исламские термины стали чаще звучать в политических новостях. В 2020 году Джо Байден использовал слово «иншаАллах» в ироничном контексте во время предвыборных теледебатов, комментируя обещание Трампа опубликовать налоговую декларацию. Это вызвало мощную волну обсуждений в американских СМИ.
Свой вклад вносят и спортсмены. Звезды мирового футбола и бокса немусульманского происхождения, такие как Эрлинг Холанд или Тайсон Фьюри, регулярно используют фразы «иншаАллах» и «машаАллах» в своих социальных сетях и интервью при общении с коллегами-мусульманами.
Семантический сдвиг и мем-культура
Попадая в светскую интернет-среду (TikTok, X, Reddit), религиозные термины неизбежно претерпевают десакрализацию и меняют свое первоначальное значение. «ВалЛахи» на Западе окончательно трансформировалось в аналог английских разговорных фраз «really?» («Правда?», «Реально?», «Да ладно?», «Серьёзно?», «В натуре?»), «seriously» («Серьёзно», «Без шуток», «Я серьёзно», «Честное слово») или «not gonna lie» (сокращенно ngl — «не буду врать»). Его используют просто для усиления эмоциональной окраски предложения. «ИншаАллах» молодые люди часто используют как светский аналог фразы «постучи по дереву» (knock on wood), т.е. в значении «чтобы не сглазить», «тьфу-тьфу», или как обозначение процесса «манифестации» (визуализации желаемого будущего). В то же время в интернет-пространстве за словом закрепился ироничный оттенок крайнего скепсиса — его пишут тогда, когда выражают сильное сомнение в том, что загаданное событие вообще когда-либо произойдет.
Ярким примером такой десакрализации и интеграции в поп-культуру стал знаменитый интернет-мем «Inshallah they find him» («ИншаАллах, они найдут его»), зародившийся примерно в 2021 году. В его основе лежала фотография реального рукописного объявления на доске извещений, приглашавшего мусульманские семьи на «халяльный кинопросмотр» мультфильма «В поисках Немо». Из-за простого любительского дизайна и трогательной, абсолютно серьезной подписи к картинке с рыбкой — «ИншаАллах, они найдут его» — изображение мгновенно разлетелось по сети. Сегодня светские пользователи на Западе используют эту фразу как самостоятельный текстовый мем, когда иронично комментируют поиски потерянных бытовых вещей – ключей, наушников или пульта и т.п.
Реакция мусульманского сообщества
Среди мусульманских мыслителей и блогеров на Западе нет единого мнения относительно этого феномена. С одной стороны, многие представители диаспор видят в этом позитивный сдвиг: нормализация арабских слов в речи мировых знаменитостей и блогеров помогает снизить уровень исламофобии, делая культуру Востока ближе и понятнее для западного человека. С другой стороны, звучит и обоснованная критика: религиозные авторитеты призывают не забывать о сакральном значении слов, напоминая, что упоминание имени Всевышнего («валЛахи») требует осознанности и недопустимо в контексте обсуждения вещей, порицаемых исламом.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана