04 Октябрь, 2026, 23 Раби ас-сани, 1448
04 Октябрь, 2026, 23 Раби ас-сани, 1448
Однако Амир Темур недолго оставался в Самарканде и лично наблюдал за постройкой Соборной мечети, так как тотчас после праздника, которым оканчивается пост Рамазан, он выехал в загородный Диль-куша, а через неделю в Мухарраме 802 (1399 г.) уже выступил в поход в Малую Азию. Следовательно, в Самарканде он был не более месяца. Здание мечети, конечно, далеко не было закончено, и приведенное описание Шараф-ед-Дина Язди относится, видимо, к последующему времени.
Как уже сказано раньше, прибыв в Самарканд через шесть лет, в Мухарраме 807 г. (1404) Темур отправился осматривать соборную мечеть. «Портал (мечети)», говорит Шараф-ед-Дин, который был воздвигнут в его (Темура) отсутствие, для взора его высокого достоинства показался малым и низким. Последовало высочайшее распоряжение разрушить портал, заложить и устроить его обширнее и выше. «Над Ходжа Махмуд Даудом, который виновен был в недостатках постройки и портала мечети, назначено было следствие, затем он был обвинен и повешен в Канигильской долине во время всенародного празднества, устроенного Темуром».
О Соборной мечети де Клавихо говорит следующее: «Мечеть, которую царь приказал поставить в честь матери своей жены Каньо (ханым), была самая важная во всем городе. Когда она была окончена, царь остался недоволен передней стеною, которая была слишком низка, и приказал сломать ее. Перед нею сделали две ямы, чтобы через них вынимать фундамент, и, чтобы дело шло скорее, царь сказал, что он берется наблюдать за одной частью, а приближенным своим приказал взять на себя присмотр за другою половиной, чтобы увидеть - кто скорей приготовит свою часть. В это время царь уже был болен и не мог двигаться ни пешком, ни верхом, а только на носилках. И он приказывал каждый день носить себя туда на носилках и оставался там часть дня, торопя работы. Потом он приказал принести туда вареного мяса и бросать его тем, которые работали в яме, точно как собакам. Иногда он сам своими руками бросал мясо и так возбуждал рабочих, что на удивленье. Иногда же приказывал бросать в ямы даже деньги. На этой постройке также работали день и ночь. Она прекратилась оттого, что начал падать снег».
У Хафиз-и-Абру, историка, современника Темура, о Соборной мечети сказано: «К постройкам этого эмира принадлежит соборная мечеть, воздвигнутая внутри города. Во всей населенной части мира никто не укажет подобного здания. Фундамент укреплен твердыми камнями, михраб устроен из стали с редкими фигурами, удивительными орнаментами, красивыми надписями и искусно сделанными украшениями. В четырех углах возвышаются к небу четыре минарета; 400 мраморных цельных колонн, каждая высотою в 10 метров, привезены сюда из отдаленных мест. Двор и крыша всего здания выложены камнями, скрепленными между собою настолько искусно, что до конца мира, несмотря на чередование месяцев и годов, рисунки не могут стереться, и все здание обеспечено от разрушения» .
Мирза Бабур говорит, что около железных ворот он (Темур) в городе построил соборную мечеть каменную. Большая часть работавших в ней были вывезенные из Индостана каменотесы. На пештаке мечети письмена «Вознес Ибрагим…» и т.д. изображены были такими большими буквами, что можно было читать с расстояния в один или два куруха (около двух км – прим. ред.). Это огромное здание».
С постройкой мечети Биби-ханым связано несколько легенд. Одна из них гласит, что искусные мастера много раз возводили колоссальный купол, но едва они заканчивали дело, как купол каждый раз обрушивался. Наконец, кто-то сказал, что купол обрушивается от сотрясения, производимого массою толчей для производства бумаги, бывших тогда на Сиабе. Вынуждены были остановить толчеи, и купол, вновь возведенный, уцелел.
Другая легенда говорит, что Биби-ханым, жена Темура, в отсутствие последнего, надумала построить самую большую в мире мечеть, позвала мастеров и объявила им об этом. Мастера сказали: «это дело не женское, оно требует твердой власти и много денег». Они попросили Биби-ханым вынести все деньги, какие ею назначены на постройку мечети. Вынесли много «саначей»-денег и насыпали их в кучу. Мастера стали разбрасывать деньги, но Биби-ханым не возразила на это и не пожалела денег. Тогда мастера убедились, что денег достаточно и строительница не будет жалеть их на постройку. Они приступили к постройке мечети таких размеров, каких решила Биби-ханым. Последняя постоянно приходила на постройку и щедро раздавала деньги работающим, поощряя их к скорейшему окончанию работ. Она хотела закончить их к возвращению в Самарканд Темура.
Неизвестно, какими причинами вызвана была постройка Соборной мечети Темуром на северной окраине города, у железных ворот, а не где-либо в центре, соответствовавшем приблизительно теперешнему центру города. В более раннее время, в бытность Самарканда севернее современного города, на Афрасиябе, в этой местности, где потом Темуром установлены были железные ворота в возведенной им вокруг города стены, находился главный базар. Этот базар позже оказывается находящимся уже внутри темуровской стены у названных ворот. Может быть, наличие здесь торгового центра, главного места скопления народа, и вдохновило на постройку Соборной мечети?
Тут удобно было расположить и верховой скот, которым пользовались люди по обычаю того времени даже при передвижениях на небольшое расстояние. Затем напротив мечети ранее были построены: медресе Биби-ханым, усыпальница ее матери, ханака Туман-аки. Скопление этих сооружений также могло натолкнуть Темура на мысль строить мечеть именно здесь. Нужно принимать во внимание близость мавзолеев Шахи-зинда и обширного кладбища, тянувшегося до железных ворот.
…Рука беспощадного времени и землетрясения на наших глазах произвела на входной арке портала Биби-ханым крупные разрушения, но верх его развалился еще задолго до прихода русских. Поэтому неизвестно, какова была первоначально высота портала, но и сохранившаяся часть его высока и внушительна, и по ней можно составить представление о большой первоначальной высоте портала. Судя же по тому, что боковые устои портала входной арки несколько массивнее боковых устоев портала главной мечети, о которой сказано ниже, следует допустить, что первый портал превосходил второй своей высотою.
Середину портала занимала огромная арка, а по бокам поставлены были два толстых, в виде усеченных конусов, минарета. В глубине большой арки была меньшая арка с вратами посередине замыкающей стены, ведущими во двор мечети. Громадная толщина стены портала, поставленного особняком, вдали от мечети, вызванная большей высотой его, облегчена устройством на самом верху, со стороны двора, глубоких арочных ниш и комнат, к которым ведут длинные проходы с кирпичными лестницами внутри стен. Обширный двор, с противоположной от входной портала части, занят большой мечетью, ориентированной на запад. По бокам двора находятся малые мечети. Границы площади были отмечены по углам минаретами. Из четырех минаретов уцелел, и то только на половину, один, задний, расположенный в северо-западном углу. По этому минарету легко отыскать места остальных трех, давно несуществующих.
Внешние стены боковых мечетей находятся на линии, которая соединяла передние минареты с задними. По отмеченным линиям проходила глухая нетолстая стена, ограничивавшая со всех сторон двор мечети и прерывавшаяся у стен боковых и большой мечетей и упиравшаяся в бока портала входной арки. В общем плане Соборная мечеть по наружной линии представляла бы слегка вытянутый с востока на запад прямоугольный четырехугольник, если бы портал входной арки не был выдвинут несколько вперед уступом.
Рукопись Василия Вяткина подготовил к печати в газете “Самаркандский вестник” главный хранитель Самаркандского государственного музея-заповедника Махмудхон ЮНУСОВ.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На международной научно-просветительской платформе Центра исламской цивилизации в Узбекистане активно продолжается научно-исследовательская работа. Среди ряда научно-популярных книг, которые в настоящее время готовятся к изданию, есть и исследования, посвящённые историко-культурному наследию народов Центральной Азии за рубежом и их многовековым связям. Одним из таких изданий является сборник научных статей, посвящённых истории Узбекской обители — «Узбекской ханаки», расположенной в районе Ускюдар, в местности Султантепе города Стамбула.
В данной книге подробно освещается история обители, которая на протяжении почти двух столетий служила важным местом остановки и пребывания паломников, отправлявшихся из Центральной Азии через Стамбул в хадж, представителей накшбандийского тариката, поэтов и писателей, интеллектуалов, а также наших соотечественников, совершавших поездки с различными целями, передает iccu.uz.
Важный пункт на пути паломников, совершавших хадж
Историю формирования Узбекской обители невозможно представить в отрыве от связей Стамбула с Центральной Азией в османский период. В то время один из маршрутов паломников из Центральной Азии, направлявшихся в Мекку и Медину для совершения хаджа, проходил через Стамбул. Для подготовки к следующему этапу путешествия они на определённое время останавливались в городе.
Узбекская обитель, построенная в 1752–1753 годах, стала важным местом для таких паломников. Здесь путешественники отдыхали, совершали молитвы и готовились к дальнейшему пути. Впоследствии функции обители расширились, и она превратилась в постоянное место пребывания узбеков, проживавших в Стамбуле, а также представителей накшбандийского тариката, прибывавших из Центральной Азии.
В исторических источниках отмечается, что обитель была открыта не только для паломников, совершавших хадж, но и для представителей науки и просвещения. Здесь проводились различные беседы, научно-просветительские встречи, поэтические вечера и культурные мероприятия, принимались гости. Узбекские ханаки в Стамбуле в целом выполняли для паломников из Центральной Азии функции места ночлега, религиозного обучения и просвещения, а также культурного и социального центра.
Накшбандийский тарикат и просветительская среда
Особое место в истории Узбекской обители занимает накшбандийский тарикат. В книге на основе архивных источников исследуются суфийская деятельность обители, жизнь шейхов и их участие в общественной и просветительской жизни.
Обитель формировалась не только как место зикра и поклонения, но и как просветительская среда, где представители интеллигенции, поэты и учёные-богословы, прибывавшие из Центральной Азии, могли общаться друг с другом. Здесь проводились беседы и дискуссии на различные темы, продолжались литературные и просветительские традиции.
Масштаб просветительской деятельности обители отражают и сохранившиеся в ней письменные источники. В частности, на айване ханаки сохранилась надпись, выполненная в 1182 году по хиджре, то есть в 1769 году по григорианскому календарю, на староузбекском языке арабской графикой. В ней отражён статус обители как центра накшбандийского тариката.
Новые сведения об истории вакфа обители
Одним из важных научных результатов книги является пересмотр на основе архивных документов сведений об истории вакфа Узбекской обители и её правовом статусе.
В результате исследований были уточнены некоторые сведения, ранее приводившиеся в научной литературе. В частности, установлено полное имя Шейха Абдуллы, упоминаемого как первого шейха обители: Саййид Шейх Абдулла Акбар Афанди ибн Асадуллаха ал-Узбеки.
Вместе с тем на основании архивных документов был пересмотрен существовавший ранее взгляд о том, что для обители, построенной в 1752–1753 годах, отдельный вакф был учреждён непосредственно в первоначальный период её существования. Согласно результатам исследования, отдельный вакф для Узбекской обители был учреждён в 1788 году ал-Ходжа Халилом Агой ибн Ахмадом Афанди, благодаря чему был официально оформлен правовой статус обители.
В вакуфном документе обитель обозначена как накшбандийская ханака, при этом указано, что первоначально она предназначалась для обслуживания дервишей, прибывавших из квартала Каландархана города Самарканда. Впоследствии в условия вакфа были внесены изменения, и другим дервишам Накшбандийского тариката также было разрешено оставаться на ночлег в обители.
Эти сведения позволяют понять, что Узбекская обитель была не просто религиозным сооружением, а историческим учреждением, функционировавшим на основе определённой правовой, экономической и социальной системы.
Шейхи и роль обители в общественной жизни
В книге отдельно исследованы архивные сведения о шейхах обители. Они показывают, что шейхи играли важную роль не только в жизни самой обители, но и в поддержании связей между выходцами из Центральной Азии в Стамбуле.
В архивных документах отмечается, что в 1797 году улемы Мавераннахра — Шейх Абдурахим, Шейх Хамза, Шейх Мухаммад Салим и Шейх Абдукарим — вместе со своими спутниками, попросив убежища у Османского государства, остановились в Узбекской текке в Ускюдаре. Кроме того, сохранились документы, свидетельствующие о роли шейха обители Сулеймана Афанди в поддержке выходцев из Центральной Азии в XIX веке.
Подобные документы показывают, что Узбекская обитель была для людей, прибывавших из Центральной Азии в Стамбул, не просто местом остановки, но и социальным и просветительским центром, объединявшим их.
Экономическая и культурная деятельность
В исследовании не обойдены вниманием и экономические аспекты внутренней жизни обители. В частности, в отдельных научных статьях анализируются производственные процессы, бухгалтерские книги и экономическая деятельность, осуществлявшаяся в обители.
Также изучены архитектурные надписи и эпиграфические памятники обители, письменные источники, музыкальное наследие и произведения искусства. Это позволяет исследовать историю Узбекской обители не только как историю религиозного сооружения, но и как многогранного центра, отражавшего социальную, культурную и экономическую жизнь своего времени.
В некоторых архивных документах встречаются сведения об обращении шейха обители Сулеймана Афанди с просьбой предоставить необходимые для типографского обучения наборные инструменты и другие материалы. Кроме того, имеются сведения о деятельности, связанной с завией, построенной в Джидде для использования паломниками из Балха, Бухары, Коканда и Кашгара.
Роль в национально-освободительном движении
Ещё один важный аспект истории Узбекской обители связан с её деятельностью в период национально-освободительного движения в Турции.
В исследованиях, представленных в книге, освещается роль обители в последние годы существования Османской империи и в период Турецкой национально-освободительной войны. В частности, приводятся сведения о том, что в 1919 году в обители был размещён госпиталь для солдат турецкой национальной армии.
Таким образом, место, которое когда-то служило остановкой для паломников и путешественников, впоследствии стало непосредственным свидетелем сложных социально-политических процессов в истории региона.
Современное значение наследия предков
Сегодня Узбекская обитель в Султантепе имеет особое значение как уникальное культурное наследие недавнего прошлого наших предков для наших соотечественников, посещающих Турцию.
История обители свидетельствует о существовании многовековых культурных и просветительских связей между Узбекистаном и Турцией, сформировавшихся задолго до современного этапа отношений между двумя странами. Эти связи, складывавшиеся благодаря паломникам, учёным-богословам, шейхам, поэтам и представителям интеллигенции, прибывавшим из Центральной Азии в Стамбул, охватывали наряду с религиозной жизнью также литературу, науку, искусство, торговлю и социальные отношения.
С этой точки зрения изучение истории Узбекской обители важно не только для исследования судьбы одного исторического памятника, но и для понимания продолжительных цивилизационных связей между Центральной Азией и османским миром.
Исследования, вошедшие в книгу
В готовящейся к изданию книге собраны научные статьи, посвящённые различным направлениям истории Узбекской обители. В частности, в неё вошли исследования Хасана Демирташа «Дипломатический и структурный анализ вакуфного устава Узбекской обители в Ускюдаре», Эркана Овуджа «Архивные сведения о шейхах Узбекской обители», Серпил Озджан «Место остановки путешественников: Узбекская обитель в Султантепе», исследование Умара Фарука Джана, посвящённое производственной и экономической деятельности обители, а также статья Умара Кёчйигита об эпиграфических надписях Узбекской обители.
Кроме того, содержание книги дополняют исследование Марвы Кубро Инжи о роли Узбекской обители в период национально-освободительных движений, анализ Мелиха Садыка Кучюкера семейных архивных документов, связанных с деятельностью Шейха Ато и Шейха Наджмиддина в обители, а также исследование Сулеймана Эргюнара, посвящённое музыкальному наследию Узбекской обители.
В издании также опубликована статья научного секретаря Центра исламской цивилизации в Узбекистане Рустама Жабборова под названием «Узбекская святыня Стамбула». В ней рассказывается об историческом значении этого места, его роли в жизни паломников, совершавших хадж, и представителей накшбандийского тариката, его связях с Центральной Азией, а также о его значении как объекта культурного наследия в наши дни.
В целом исследования, собранные в данной книге, направлены на переосмысление истории Узбекского даргахa на основе различных источников — архивных документов, вакфнамэ, писем, записей и материалов личных архивов, её научное обогащение и введение новых сведений в научный оборот.
Подготовка подобных исследований в Центре исламской цивилизации в Узбекистане свидетельствует о том, что в рамках международной научно-просветительской платформы Центра истории Узбекистана, наследию предков и историко-культурным источникам, хранящимся за рубежом, уделяется внимание на основе нового научного подхода.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 